Вой этот эхом отозвался в голове Магьер, и она ощутила, как знакомо вздымаются в ней жаркий гнев и нечеловеческий голод. Она с новой силой налегла на кол, протыкая вампиршу насквозь. Наконец кол ударился о булыжники под спиной Сапфиры — и треснул в сверхъестественно сильных руках Магьер.
Вампирша обмякла и стихла, безвольно осев на мостовую.
Магьер почти упала на колени рядом с ней, тяжело дыша и стараясь овладеть собой. На сей раз это получилось быстро, челюсти почти сразу перестали ныть, и ей даже не нужно было проводить пальцем по губам, чтобы убедиться, что все в порядке.
Лисил перекатился, вскочил на ноги и бросился туда, где у стены недвижно лежал Малец. Магьер встала и направилась за ним. Много вопросов накопилось у нее к напарнику, и на сей раз он уже не отвертится.
Лисил бережно ощупал голову и лапы Мальца.
— Есть переломы? — спросила Магьер.
— Вроде нет, но он все еще без сознания. Должно быть, эта тварь изрядно его огрела.
Малец застонал, но стон тут же перешел в глухое ворчание. Магьер облегченно вздохнула.
Да, именно так у них всегда и выходит. Говорят о сиюминутных делах и молчат обо всем прочем. Как же ей это надоело!
— Ты трезв? — напрямик спросила она.
— Да, я… — Лисил поглядел на нее, и в его янтарных глазах была такая грусть, что казалось — сейчас он разразится потоком слов. Но он лишь отвел глаза и тихо ответил: — Да.
Гнев Магьер разом иссяк. Что проку читать Лисилу нотации? Да и разве прежде от них был прок? Лисил живет настоящим и всегда поступает так, как ему хочется, нисколько не задумываясь о последствиях своего недомыслия.
Малец поднял голову. В горле у него все еще перекатывалось глухое рычание. Магьер рассеянно погладила его по голове.
— Что ж, — сказала она мрачно, — вряд ли кто-то сможет утверждать, что мы не справились с делом.
Они одновременно оглянулись на труп вампирши, и Лисил стремительно вскочил.
— Как?.. — вырвалось у него.
Магьер тоже вскочила и, сдерживая прилив страха, торопливо оглядела проулок.
Труп вампирши бесследно исчез.
Протяжный вой донесся издалека, и пальцы Торета впились в мягкое сиденье кареты. Этот вой пробудил в нем воспоминания: «Он бежит по лесу в окрестностях Миишки, а за ним гонятся дампир и полукровка, и возглавляет погоню серебристый пес.
Сапфира где-то там, в городе, совершенно одна. На кого же еще может охотиться пес, как не на нее?
— Стой! — во все горло закричал Торет кучеру.
Едва его подошвы коснулись мостовой, он бросился бежать, краем уха слыша позади топот ног Чейна. Они мчались через лабиринт улиц куда быстрее, чем кони в упряжи, влекущие за собой тяжелую карету, и очень скоро были уже вблизи «Рябиновой рощи». Здесь они остановились, потому что вой доносился, казалось, сразу с нескольких сторон.
— Где он воет? — требовательно спросил Торет. — Куда нам идти?
Чейн закрыл глаза, прислушиваясь, но тут вой оборвался.
— Чейн! — рявкнул Торет. Отчаяние закипало в нем, порождая беспомощный гнев.
— Ничего не слышу. Сапфира отправилась в «Рябиновую рощу»? Начнем поиски оттуда.
— Ты не знаешь, на что способен этот пес, — пробормотал Торет, невольно коснувшись шрамов на лице. Его терзали страх и сознание собственной вины. — А Сапфира вообще ничего не знает. Я ее даже не предупредил.
— Мы найдем ее, — убежденно сказал Чейн, — однако нам нельзя бежать сломя голову. Благородные господа не бегают по улицам, привлекая всеобщее внимание. Сапфира скорей всего постарается скрыться из виду, спрятаться в глухих проулках.
— Да нет же! — крикнул Торет. — Она могла забежать в тупик, или же ее туда загнали.
— Я и не сказал, что это разумный поступок, — отозвался Чейн и крепко взял Торета за плечо, не давая ему снова перейти на бег. — Я сказал только, что, скорей всего, она так и поступила.
В этот миг он настолько напоминал Рашеда, что Торета затрясло от ненависти. Ох, этот Чейн, неизменно расчетливый, сдержанный, хладнокровный! Интересно, умеет ли он вообще чувствовать? Он, Торет, хитер и практически бессмертен, но ему никогда не стать таким рослым и представительным, однако у него есть Сапфира, которая его любит и нуждается в нем, а сейчас за ней гонятся убийцы.
Торет рванулся вперед, но железная хватка Чейна удержала его, принудив идти шагом, пускай и быстрым. Заглянув в очередной проулок или тупичок и никого там не обнаружив, он торопливо шел дальше.
— Погоди! — Чейн сильнее стиснул его плечо. — Ты ведь можешь учуять ее?
Торет остановился, лихорадочно обшаривая темноту в поисках хоть малейших следов Сапфиры. Его ощущения, если на них сосредоточиться, всегда были сильнее, чем у большинства его сородичей. К тому же именно он сотворил Сапфиру, а потому безошибочно чуял ее присутствие, когда она была поблизости.
— Нет, — сказал он наконец. — Ничего. Как будто она… как будто ее уже… — Он умолк, не в силах выговорить до конца страшное предположение, и лишь беспомощно глянул на Чейна.
