Таким образом неожиданный случай раскрыл перед ней все замыслы Клааса, который оказался далеко не благодетелем, чьи услуги и забота, немного грубые по форме, тем не менее в подобной ситуации имели бесценное значение для двух покинутых девушек. Он предстал перед глазами Анны как мерзавец, страсти которого не знают никаких преград и для которого все средства хороши. Ранение Альбера, попытки найти его, сведения о его новом местонахождении – все обман! Заступничество во время нападения разбойников – обман! Все обман, кроме неумолимых и зловещих результатов – утраты отца и пленения.
Негр услышал стон, раздавшийся в фургоне, и умолк.
– Нас слышат! – шепотом сказал он после паузы.
– Да, но не понимают. Иди. Скажи моим братьям, что все идет хорошо. Проломанная Башка скоро получит женщину с черными волосами. Что касается вас, продолжайте хорошо служить нам, и скоро у вас будет столько кап-бренди, сколько воды в Мози-оа-Тунья. Ты меня слышишь, Кайман?
– Слышу, – ответил вождь, и голос его задрожал от жадности.
– Когда мы найдем булыжник, которым кафры обрабатывают жернова, бечуаны будут на всю жизнь обеспечены огненной водой белых людей, – повторил бур.
– Огненной водой и ружьями.
– Обещаю.
– А если мы захватим Альбера и тех двух, можно ли нам будет принести их кровь в жертву баримам и скушать мясо?
– Нет. Бечуаны отдадут их нам живыми. Надо предварительно снять с них всю одежду и тоже отдать нам.
– Зачем?
– Так я хочу. А ты исполняй! Иначе не будет ни ружей, ни кап-бренди.
– Хорошо. Даю тебе слово вождя.
– Прощай.
Дрожа от негодования и горя, госпожа де Вильрож все рассказала своей спутнице, которая пришла в ужас, и всю ночь обе они потратили на то, что строили смелые, но, увы, неосуществимые планы спасения. С ограниченными ресурсами, скованные своей слабостью, затерянные посреди пустыни, они ничего не могли предпринять, даже побега, в особенности побега.
Вместе с тем, как ни были ужасны ночные разоблачения, они имели и свою хорошую сторону: из них явствовало, что Альбер жив, что он находится где-то поблизости, что Клаас знает его смелый замысел и тоже направляется к водопаду. Правда, обе женщины утратили обманчивое чувство безопасности, но теперь они смогут вступить с бандитом в борьбу или, по крайней мере, защищаться и в случае безвыходности положения искать спасения в смерти.
Как ни был велик ужас, который внушал им Клаас, они себя сдерживали и стали с ним только более холодны, чем обычно, когда утром он зашел поздороваться. Клаас считал себя любезным кавалером. С некоторых пор ему даже казалось, что он приобретает светский лоск.
Поэтому, увидев оказанный ему прием, он угрюмо взобрался на передок фургона и подстегнул быков чамбоком: на них изливал он свой бессильный гнев.
Именно тогда госпожа де Вильрож сильно уколола себя в палец, чтобы кровью написать на чистом листке Библии те несколько слов, которые нашел Сэм Смит.
Затем обе женщины, убежденные, что если хорошо поискать, то в фургоне можно будет найти хоть какое-нибудь оружие, провели в поисках весь день. Тюремщик дулся на них, но это позволяло им делать свое дело без помех. И случай великолепно им помог. Позади банок с консервами они нашли бочонок с порохом, а среди бумаг убитого хозяина фургона оказался заряженный револьвер в кобуре.
Нож в руках Анны произвел бы на Клааса не большее впечатление, чем иголка. Но огнестрельное оружие – вещь опасная, независимо от того, чья рука его держит. Кроме того, если пуля, выпущенная наугад, могла в него и не попасть, то уж при взрыве бочонка с порохом он погиб бы обязательно, хотя женщины тоже стали бы жертвами.
Таково было положение, когда Сэм Смит, которому взбрело в голову поиграть в спасителя, увидел разъяренных людей, мчавшихся к нему со всех сторон с криками:
– Смерть Сэму Смиту! Смерть! Смерть грабителю!
