В Англии, где исправительная система резко отличается от системы французской, заключенному оставлена свобода движений. Однако не думайте, что наши распрекрасные соседи, всегда кичащиеся своим человеколюбием, создали у себя в местах заключения такую уж сладкую жизнь. Как люди практичные, они решили не растрачивать попусту человеческие силы, не заставлять осужденных бессмысленно волочить за собой тяжелое ядро, а извлекать из них пользу. В каждой английской тюрьме установлено для этой цели несколько больших колес – таких, какие приводят в движение водяные мельницы. По окружности колеса перпендикулярно расположены плицы, они одна за другой приходят на один уровень с помостом, под которым крутится колесо. Это и есть Тред-Мил. Здесь во всем блеске проявилась англосаксонская изобретательность. Заключенный должен приводить колесо в движение несколько часов подряд, согласно предписанному режиму, и посредством этих неистовых гимнастических упражнений служить источником механической энергии для какого-либо промышленного производства. Человека ставят на плицу. Естественно, она опускается. Тогда он должен немедленно прыгнуть на следующую плицу, иначе у него будут переломаны ноги. Так он должен прыгать с одной плицы на другую, пока не выполнит свой урок. Колесо вращается быстро, но не подумайте, что заключенный может замедлить его движение. Невозможно ни продвинуться вперед, ни отступить назад из-за размера этой адской плицы, которая все время уходит у него из-под ног, в то время как подходит другая. Он оказывается перед жестоким выбором и должен либо продолжать прыгать, либо станет калекой. Эти упражнения, этот бег на месте по движущейся поверхности вырабатывают у английского заключенного мелкий, прыгающий шаг, который, в общем, напоминает походку «воспитанника» французской каторги.
Сэму Смиту все это было отлично известно, и он сразу узнал по следам нервную, прыгающую походку, от которой его преподобие – он же Джеймс Виллис – не смог отделаться, несмотря на все старания.
Сэм Смит и не надеялся, что ему удастся так легко найти всю тройку. Теперь он пошел по следу и недалеко от реки услышал шум, который заставил его насторожиться.
– Вот они, мои молодчики! – пробормотал Смит. – На полуострове, перешеек которого затопило. Какие, однако, жалкие дураки! Ну разве можно орать так громко? Они как будто и не подозревают, что вода отражает звук и делает его слышным очень далеко. В конце концов, мне не на что жаловаться. Мне и нужно-то всего осторожно подплыть и явиться как снег на голову посреди их разговора. Самое главное – обставить свое появление с максимальной помпой, как того требуют обстоятельства, нанести сильный удар, при этом не испортить эффект.
Мы уже видели выше, как ловко Смит использовал положение, как он выведал тайну у трех компаньонов, с какой жестокостью он отомстил своему врагу и как зуботычины помогли ему завоевать симпатии буров.
Когда Корнелис, Питер и их новый хозяин заметили исчезновение пироги, они не стали тратить время на бесплодные взаимные упреки. Все трое поняли, что за ними следят и что им грозит опасность. Они не знали, какая именно и с чьей стороны, но от этого она только казалась больше. Каждый свернул свое оружие и снаряжение в тючок и устроил его у себя на голове. В таком виде все трое потихоньку вошли в воду. Спустя несколько минут они благополучно выбрались на берег, оставив его преподобие на дереве. Рот у него был заткнут, и он задыхался. Его буквально свело от бессильной ярости, и все тело ныло от боли. Его преподобие считал себя погибшим, он видел приближение неминуемой смерти и все же пытался выторговать у нее хоть небольшую отсрочку.
Однако если он и оцепенел, едва увидев Смита, то уход грабителя помог ему снова обрести обычное хладнокровие, ничуть не соответствовавшее ужасу его положения. Он решил немедленно освободиться от пут, причинявших ему тяжкие боли, используя для этого приемы, которые знал по своему старому опыту каторжника.
Внезапно он стал различать слабое, но непрерывное потрескивание и снова пришел в ужас.
Эти странные звуки раздавались у подножия того самого дерева, на которое его взгромоздил Сэм Смит, и пастор вновь содрогнулся от ужаса, ибо ему почудилось нашествие змей. Но нет, ползание змей по дереву сопровождается шуршанием, не похожим на звуки, которые его испугали. Одновременно он услышал какой-то особенный, острый запах, который медленно поднимался и насыщал пропитанный сыростью воздух.
