Буек, в общем, полезен тем, что дает пловцу опору и позволяет продвигаться вперед, не тратя слишком много сил, и отбиваться от кайманов, которыми кишат африканские реки.
Именно неизбежность встречи с этими отвратительными земноводными и затрудняет переправу, которая сама по себе довольно проста, ибо еще мало привыкнуть к их виду и уметь спокойно вынести отвратительное прикосновение их толстой брони, – надо уметь разгадывать их намерения и их приемы.
Стало быть, смельчак, который решается предпринять такую переправу, перед которой, пожалуй, оробел бы сам капитан Бойтон, должен быть выдающимся пловцом и ныряльщиком.
Обзаведясь своим необычным средством передвижения, бушмен уже думал о крокодилах не больше, чем о ящерицах. Но он понимал, что, если европейцы будут предоставлены самим себе, они застрянут на левом берегу. Поэтому он и решил без отлагательства использовать свой плавучий буй, чтобы переправиться на противоположный берег и поискать союзников. Бушмен не сомневался, что найдет их без особого труда.
Никому не сказав о своих намерениях, он незаметно полез в воду, быстро и благополучно пересек реку и пошел разыскивать Магопо и его верных батоков.
Ему помог благоприятный случай.
Внимание воинов-батоков и их вождя Магопо привлекло странное явление, наблюдавшееся неподалеку от Мози-оа-Тунья. Они все покинули убежище и направились к водопаду, где намеревались принести разгневавшимся баримам искупительную жертву.
Надо отдать справедливость Магопо: едва узнав от бушмена, что европейцам грозит опасность, он бросился на выручку, не колеблясь ни секунды. Он даже отложил ради этого торжественный обряд, который, по наивному своему суеверию, обязан был совершить в самый короткий срок.
Магопо прибыл вовремя. Только неожиданное его появление могло помешать в последнюю минуту нападению, которое задумал Питер и которое уже начали осуществлять его свирепые союзники.
Едва обменявшись с черным вождем первыми приветствиями, Альбер и Александр заметили, как мрачен этот всегда общительный человек.
Когда они дружески осведомились о причине его озабоченности, Магопо, ничего не ответив, выпрямился во весь рост и показал на восток.
Водяная пыль держалась над водопадом, гул висел над ним, однако к такому гулу ухо быстро привыкает, как к шуму мельницы или паровой машины.
Но было необычно то, что позади водопада столбом подымался густой черный дым. Он вился прихотливой спиралью, затем, достигнув известной высоты, расстилался облаком и тяжело висел над водяной пылью. Европейцы с удивлением смотрели на это странное зрелище, на которое прежде не обращали внимания.
– Речные божества разгневаны, – глухим голосом сказал африканский властитель, – поэтому к светлым испарениям Мотсе-оа-Баримос (Столбов богов) примешивается черный дым подземного огня. Горе последним потомкам баримов, если из-за огня, который пылает на дне бездны, иссякнет вода в реке, у которой жили наши предки!.. Горе нам, если огонь пожрет их почитаемые останки! Горе нам, если из рук баримов выпадут знаки их вечного всемогущества!..
– А ведь явление действительно странное, – пробормотал Александр. – В чем тут дело, интересно знать?
– Растерянность нашего друга, – заметил Альбер, – легко понять. Вряд ли здесь когда-нибудь происходило что-нибудь подобное.
– Я теряюсь в догадках. Дым как будто идет из совершенно голой скалы, расположенной с той стороны провала. Я даже не могу приписать его пожару. Не видно, что тут может гореть…
– Похоже на извержение вулкана.
– Похоже-то похоже, но это предположение придется отбросить: почва здесь не такая… да и самый вид местности…
– Но, как говорится, нет дыма без огня, – отозвался озадаченный Альбер.
– Позволь мне, друг мой, сразу же не согласиться с тобой и опровергнуть эту поговорку. Ведь дым, который мы видим, – батоки зовут его Мози-оа-Тунья – имеет происхождение чисто водяное. Впрочем, скоро мы все сами увидим, потому что, если я не ошибаюсь, Магопо намерен лично туда отправиться. Мы обязательно должны пойти вместе с ним. Нам надо на прииск Виктория, так что его отряд будет нас охранять в пути. Зато наше присутствие, один только наш престиж европейцев будет поддержкой этому славному малому. По-моему, он напуган до смерти. Боюсь, как бы он и вовсе не потерял голову и не натворил каких-нибудь глупостей. Мы должны этому помешать.
– А затем, – с живостью вставил Жозеф, – когда этот дым рассеется – не будет же он держаться вечно, я надеюсь, – мы поищем тех двух буров. Они где-нибудь здесь, поблизости. У меня с ними старые счеты. Мы их непременно поймаем, и, если вы только пожелаете, можно будет их повесить, чтоб другим неповадно было. Нечего их жалеть, эту падаль. От них ничего хорошего ждать не приходится. Околевший пес не укусит.
Магопо становился все мрачней. Он торопил с посадкой. Все расселись по легким пирогам, и флотилия вышла на речные просторы, к великой радости европейцев, которым не терпелось покинуть эти негостеприимные места.
Менее чем за три четверти часа достигли противоположного берега.
