– Господи, да он всегда бывает там, где можно сделать дельце! Он обобрал Нью-Раш, потом он остановил дилижанс, который вез добычу из Олд-де-Бирса, потом его видели в Нельсонс-Фонтейне. Говорят, он там зарезал какого-то торговца, приехавшего двумя днями ранее.
– Расскажите подробней, джентльмен.
– Сейчас. Раньше посмотрим дуэль.
Потом вмешался бельгиец, которого трепала лихорадка:
– А ты знаешь, месье, кто его компаньоны? Говорят, эти три бура.
– Клаас, Корнелис и Питер – колонисты из Вааля?
– Они самые.
– Ошибаетесь. Сэм Смит всегда работает один. Правда, у него есть помощники. Они ему фанатично преданы, и время от времени он бросает им косточку…
– Говорят, он настоящий джентльмен.
– Он щедр, как лорд.
– Он силен, как слон.
– Он жесток, как тигр.
– Он жаден, как ростовщик.
– Короче, он и хуже всех и лучше всех!
– Откуда он? Кто он?
– О нем рассказывают странные вещи. Якобы он долго был главарем бушрейнджеров в Австралии. У него было свыше пятисот человек, и он не боялся ни Бога, ни черта. Богаты они были прямо-таки непостижимо. Лорд генерал-губернатор со всем своим жалованьем был против них бедняк. Но, к несчастью, дела у них пошатнулись.
– Вы сказали – к несчастью?
– Я так выразился с точки зрения искусства обирать ближнего. Смит увидел, что в той отрасли, в которой он подвизался, может на неопределенное время наступить безработица. Он заметил также, что в австралийском буше на деревьях растут хорошо намыленные пеньковые веревки. Тогда он решил податься в Южную Африку и приняться за «разработку» алмазных и золотых приисков.
– Но чтобы так говорить о нем, вы должны его знать?
– Я видел его два раза, и при таких обстоятельствах, которые не скоро забуду.
– Расскажите, пожалуйста.
– Очень охотно, если это вас интересует. Но вы мне скажете, когда начнется дуэль. Я поставил на француза. Если он выиграет, я вас угощу таким грогом, какого хозяин нашего кабака еще не приготовлял с тех пор, как мы промываем песок на Замбези.
– Браво! Вы настоящий золотоискатель!
– В первый раз я видел Сэма Смита три недели назад.
– Невероятно! А второй раз?
– Вчера утром.
– Где?
– В каких-нибудь двух милях отсюда. Но я вас предупреждаю, что, если вы этак будете меня перебивать, я не смогу удовлетворить ваше любопытство. Имейте терпение. Моя история может быть изложена в двух словах. Я возвращался с водопада Виктория, где разведывал[19] местность в скалах. Там есть золото. Я еле волочил ноги от усталости, но я был счастлив, потому что кое-что все-таки нашел. Немало золота у меня было в поясе, а, кроме того, в сумке лежал самородок величиной с два кулака.
– Здорово! Такой орешек вполне мог потянуть двенадцать кило!
– Считайте – шестнадцать, приятель. Чистейшее золото. Во Франции такое золото стоит три франка грамм. Так что мой орешек стоил добрых две тысячи фунтов стерлингов (пятьдесят тысяч франков)…
– Арра! – воскликнул ирландец. – Было бы на что пить всю жизнь.
– И вот я иду себе и напеваю, когда из-за кустов раздается резкий голос и приказывает мне остановиться. Конечно, я и не подумал останавливаться. Я только зажал в руке револьвер и прибавил шагу. Внезапно раздается выстрел. Я почувствовал сильный удар в руку, в ту, в которой держал оружие, и мой револьвер выпал. Он был пробит пулей. И тут из зарослей выскакивает хорошо одетый верзила и становится прямо передо мной, а в руках у него двуствольный карабин, и из правого ствола еще вьется дымок. Стоит и смеется, подлец, до упаду и все смотрит на меня такими глазами, что меня начинает трясти. «Упрямец, – говорит он, – если бы вы меня послушали, и остановились, и поделились со мной по-братски результатами вашей разведки, у вас бы теперь был револьвер. Кроме того, у вас была бы половина вашего золота. А теперь вам придется вывернуть карманы и убраться отсюда нищим, как ирландец».
– И вы не сопротивлялись?
– Сопротивляться? Он раскроил бы мне черепушку пулей двенадцатого калибра и лишил бы меня удовольствия рассказать вам эту историю. Я подчинился немедленно, потому что этот джентельмен с большой дороги торопился. И он еще сказал мне с этаким дьявольским смешком: «Хорошо, дружок! Когда вы в другой раз повстречаетесь с Сэмом Смитом, помните, что его малейшие желания равносильны приказу». А я оробел, я просто обалдел, уверяю вас, и говорю: «Поверьте, ваша милость, я не знал, с кем имею дело». А он взорвался. «То есть как? – говорит он. – Неужели кто-нибудь смеет мне подражать здесь? Кто-нибудь без моего позволения взимает налог с рудников? Я один, запомни это хорошенько, я один, и только я один плюю на вашу полицию и на ваш суд Линча. Мy God! Если у меня есть конкурент, смело скажи мне, кто он, и я тебе клянусь, что сам учиню над ним суд Линча». А я говорю: «Нет, джентльмен! Просто я думал, что вы сейчас заняты где-то в других местах».
