– Наши славные бечуаны показывают нам, как это делается. Они уже отдохнули, и смотри, как они заботливо разрезают остатки мяса на тонкие ломтики. Ты догадываешься, зачем? Они развесят это мясо на деревьях на самом солнцепеке и будут держать до полной просушки. Это то, что в здешних местах называется «бельтонг». Они сделают то же самое со вторым слоном и таким образом надолго обеспечат себя пищей. А теперь мы здесь устроимся самым удобным образом. Уж положись на меня. Скоро ночь, а мы здорово устали. Наши бечуаны разведут костры, чтобы отогнать диких зверей, которых несомненно привлекут запахи бойни. Мы расположимся неподалеку от ямки, в которой тушатся слоновьи ноги. Это будет нам на завтра. А пока – спать! Пусть благотворный сон принесет нам отдых после трудного дня.
Однако этому столь естественному пожеланию не суждено было сбыться. Не прошло и трех часов с той минуты, как глубокая тишина объяла лагерь, как в перелеске, в нескольких шагах от спящих, раздался страшный шум. Европейцы и туземцы вскочили, схватились за оружие и заняли оборонительные позиции. Стреноженные лошади стали беспокоиться и пытались порвать свои путы.
Шум все усиливался, и трое друзей выбивались из сил, чтобы хоть как-нибудь прекратить переполох.
– Письмо и газетная заметка. – Сплетение интриг. – Человек, которому нужен труп!
– Пусть меня возьмут черти и пусть они свернут шеи всем нам, если я хотя бы теперь не избавлюсь от этого француза!
– Брат мой Клаас, мне кажется, вы опять тешите себя несбыточной мечтой.
– Чума на вашу голову, Корнелис! Вы мне всегда и во всем противоречите! У вас какая-то мания…
– Ладно! Только что вы пожелали видеть когти Вельзевула на моей шее, теперь вы призываете на мою голову чуму. Брат мой Клаас, вы заговариваетесь.
– У брата Клааса потемнело в глазах.
– Вы хотите сказать, Питер, – покраснело: он видел кровь.
– Оставьте меня в покое! Что я вам, бабенка какая-нибудь? Для меня что человека зарезать, что цыпленка – одно и то же.
– Я понимаю, зарезать кафра или готтентота… Но европейца – это все-таки, знаете, другое дело.
– Подумаешь! Я заколол его так же спокойно, как его собаку. Больше того: у собаки все-таки были клыки, она могла защищаться. А хозяин был совсем как баран…
– Тогда я не понимаю, почему вы волнуетесь. Я вас никогда не видел в таком состоянии. Вы меня удивляете и даже тревожите.
– Меня взволновала встреча с французом, пропади он пропадом!
– Надо было, в таком случае, обойтись с ним так, как вы обошлись с торговцем.
– Да ведь вы знаете, что он какой-то демон. Он силен и ловок, как ни один из нас.
– Ну, уж это положим! Я вас не понимаю! Этот сумасброд вызвал вас на дуэль, а вы были достаточно глупы, чтобы пойти стреляться с ним и промахнуться. Вдобавок вы едва не ухлопали отца той молодой особы, руки которой добивались! А теперь вы сплетаете вашему сопернику венок из мирта и лавра и считаете, что он стоит выше таких храбрецов, как мы? Да никогда я с этим не соглашусь! Просто вы слепец!
– Ладно! Будет вам! Раскаркались! Он, однако, не очень-то испугался всех нас вместе взятых, и у вас еще остались достаточно убедительные доказательства на лицах. Взять хотя бы тебя, Корнелис. Ты, конечно, задавака, а все-таки он всадил тебе револьверную пулю прямо в глаз…
– Выстрел был меткий, не спорю. Но что из итого? Я с ним еще расплачусь…
– А вы, Питер? Почему бы вам не пойти попросить его, чтобы он еще раз сломал свою саблю о наш череп?
– Дурак! Я потому и сержусь на вас, что у вас была полная возможность свести с ним все счеты, а вы…
– Вы, по-видимому, забыли, – возразил тот, кого называли Клаасом, – как великолепно он вел отступление. Три недели подряд он разгадывал все наши хитрости, обходил все наши ловушки и умел не попадаться нам на глаза. Он как будто знает местность лучше нас. И когда он наконец соизволил попасться, дело кончилось тем, что двое из нас остались на месте. А с ним еще была женщина, которую ему надо было оберегать. Я вас уверяю, это не человек, а демон!
– А нельзя ли узнать, как вам удалось избавиться от него?
– Конечно! Я затем и пригласил вас в эту собачью будку, чтобы рассказать вам все, что я сделал и каковы мои дальнейшие планы.
– Говорите, мы вас слушаем.
