Я была вольна идти куда мне вздумается и несметно богата надеждами и возможностями. Мне хотелось обнять всех живущих на этом свете. В конце тропы я нашла свою машину, припорошенную пылью. Долго смотрелась в зеркальце: я была грязная, вся в травинках, на щеках черные полоски, волосы похожи на джунгли, - но я не изменилась. Та же матовая кожа, те же загнутые ресницы, и лицо не сморщилось, как старая тряпка. Я осталась прежней двадцатишестилетней женщиной и не должна была искупать грех своего существования. Я трижды просигналила, прощаясь с "Сухоцветом", обиталищем химер, и с нависшей над ним тяжелой известняковой плитой.
Проехав километров десять, я остановилась у гостиницы; отсюда открывался вид на швейцарскую равнину. Вершины Альп вдали сияли, как купола. Далеко внизу катил извилистой дорогой среди зеленых лугов маленький красный паровозик, выбрасывая клубы пара. Я спросила у хозяина, какое сегодня число, - оказалось 19 августа, значит, я просидела в подвале три дня и три ночи. Я сняла номер, умылась и заказала в ресторане трапезу на десятерых, невзирая на ранний час. Повар умильно косился на меня, пока я уписывала за обе щеки рагу из кабана, колбасу, картофельную запеканку с кабачками, две копченые сосиски, салат и швейцарский сыр, запивая все это изумительным местным вином. Пиршеством я тоже была обязана Бенжамену - это был мой долг перед ним. Два часа я насыщалась; столик мне накрыли в саду, на террасе над откосом. Солнце припекало все сильнее, и я млела от его ожогов. Даже сесть под зонтик не захотела. Весь остаток дня меня рвало еще бы, так нажраться после семидесятидвухчасового поста, конечно, желудок от такой нагрузки взбунтовался и выдал назад все, что я уплела. Ну и пусть! Меня выворачивало наизнанку, я блевала, согнувшись над раковиной, - чем не доказательство, что я живу?
Теперь мне оставалось только одно - разыскать Аиду. Нельзя было ее бросать, ведь случай свел нас, чтобы я о ней позаботилась. Это Аида была перстом судьбы, посланным мне знаком - она, а не Бенжамен. Эта девочка пробудила во мне чувство, какого я давным-давно ни к кому на свете не испытывала. Счастливица, она сама не знала, какой это дар - когда все впервые и жизнь бьет через край, - великий дар детства, перед которым устоять невозможно. Бог задумал воплотить совершенство на земле и создал маленьких девочек.
А уж Аида - такая милая, такая резвая - была подлинным шедевром. Мне не терпелось обнять ее, расцеловать круглые щечки, заглянуть в лукавые глазки, посмеяться ее выходкам. Я - взрослая, и в этом моя слабость, она беззащитная девчушка, если сложить нас вместе, пожалуй, выйдет полноценный человек. Наутро я уехала в Париж, от души надеясь, что еще не поздно. Аиду я нашла у бабушкиной соседки, и мне удалось уговорить эту женщину отпустить ее со мной на каникулы. Мы чудесно провели остаток лета в горах между Юра и Верхней Савойей. Счастливый месяц - мы шептались, как две подружки, беседовали по душам, вместе угощались разными вкусными блюдами. Она то и дело висла у меня на шее, усаживалась на меня и ложилась, и все так естественно, будто мое тело было продолжением ее собственного. Я для нее была - "мое!". Я все пыталась приручить плутовку, уже любя ее как родную дочь, но она-то моей еще не стала. Бывало, расплачется, отпихнет меня, начнет упрекать, мол, это я отняла у нее бабулю. Когда мы вернулись, я занялась формальностями удочерения; мое бесплодие было веским основанием. Конечно, я незамужняя, но и профессия врача, и обстоятельства, при которых я познакомилась с Аидой, - все это должно было помочь мне смягчить неумолимых представителей закона. Пока суд да дело, Аиду поместили в приют, а мне разрешили забирать ее на два дня в неделю. Административная комиссия проверяла мой моральный облик, а я тем временем снова ходила на занятия, писала диссертацию, работала в больнице.
Полгода спустя, декабрьским вечером - я к тому времени выбросила из головы всю эту историю и постепенно выздоравливала душой, - Аида, игравшая в соседней комнате, вдруг позвала меня. Сказала, что даст мне кое-что послушать: фрагмент той самой кассеты, которую я нашла возле "Сухоцвета" в то утро в августе. Я тогда сразу же поставила ее на автомагнитолу, но пленку заело: наверно, земля забилась в колесики. Я бы эту кассету выбросила, но Аида нашла ее в бардачке и взяла себе.
