— Ты должна принять горячую ванну и отдохнуть, — ответила бабушка. — Это была долгая ночь.
— Иди, купайся, Джиа, а я расскажу мисс Кернс о произошедшем, — сказала Лея.
Я взяла банан с серебряного подноса и почистила его. К тому времени, как дошла до ванной, затолкала его в рот, и теперь мои щеки были как у белки, хранящей орехи. Разделась и опустилась в горячую воду до самого подбородка. На мгновение представила, что нахожусь у себя дома в собственной ванне. Я лежала неподвижно, позволяя телу расслабиться. Когда почувствовала себя лучше, то встала, вытерлась и проскользнула в ночную рубашку и халат. Вытерла пар на зеркале и провела расческой по мокрым волосам, останавливаясь на затылке, когда в дверь постучали.
— Войдите.
Лея вошла и остановилась позади меня. Я смотрела на ее отражение в зеркале. Мы были почти одинакового роста, но я была выше примерно на дюйм.
— Ты расстроена?
— Я в порядке. — Почему я всегда говорю так? Я в норме? Или просто пытаюсь убедить себя в этом? Было не похоже, что все в Асиле озабочены мной. Ну, за исключение Вероник. — Эй, что ты знаешь о Вероник?
— Она чокнутая зайка. — Лея рассматривала себя в зеркале и вытирала черные подтеки под левым глазом. — Она всегда вешалась на Арика. Мне кажется, она когда-то нравилась ему, но до того как показала свое истинное лицо. Будь осторожна с ней. Девушка коварна.
Значит, они не вместе. Возможно, у меня, в конце концов, появился шанс.
Я улыбнулась и снова провела расческой по волосам.
— Ты должна признать, что она красивая.
— Да, красивая змея.
Я засмеялась.
— Почему ты так сказала?
— Она провела год обучения в академии вместе с нами, — ответила Леа. — А до этого была на индивидуальном обучении. Стражи согласовано работают во время испытаний. Она не была частью команды. Она только хотела быть лучшим Стражем во всем.
— Вышла ли она на первое место?
— Нет, она никогда не могла победить Арика.
Я улыбнулась.
Девушка с любопытством посмотрела на меня.
— Так тебе нравится Арик?
Я сделала паузу, а потом пожала плечами.
— Конечно, нравится. Ты мне тоже нравишься.
— Я имела в виду насколько нравится.
— Это так заметно?
— Как и отвратительный рубец на твоей руке.
— Отстой. Только воин прибег бы к такой аналогии, как эта.
Она поджала губы.
— Это чересчур?
Я схватила банку бабушкиного крема для лица, зачерпнула немного пальцами и нанесла на кожу.
— Кого я обманываю? Я не могу конкурировать с Вероник. Черт, я даже не знаю, хочу ли пытаться.
Она с пониманием улыбнулась.
— Ты неправильно себя воспринимаешь. Идеальное лицо в форме сердца. Большие зеленые глаза. Пухлые губы. Потрясающая фигура. Мужчинам нравится заигрывать со стервами, наподобие Вероник. Но когда дело касается любви, они приходят к кому-то серьезному. Такой, как ты.
Я благодарно улыбнулась ей в зеркало.
— Спасибо.
— В любом случае, это бессмысленно. Ты Страж, а быть с другим Стражем запрещено.
Я вытерла крем с лица мокрой мочалкой. Я решила не говорить ей, что я Дитя Судного Дня, и что не имеет значения то, что мы с Ариком Стражи.
— Кроме того, мы должны оставаться невинны до нашей помолвки.
Помолвка для Стражей. Но я нечто другое. Независимо от того, что сказал Керриг, я никогда не выйду замуж за незнакомца.
Она подхватила флакон бабушкиных духов, сняла крышку и понюхала.
— Но не волнуйся, — сказала она, сморщив нос от запаха. — До семейного счастья еще восемь лет, так что немного флирта не помешает. Просто не поощряй обнимания и поцелуи и, чтобы ты ни делала, не доходи до конца.
— Слушай, я устала. И пойду спать. — Я направилась к кровати.
— Отлично, — сказала она. — Если я понадоблюсь, то буду на диване.
— Хорошо. — Я зевнула и проскользнула под одеяло, задергивая шторы вокруг кровати. Когда задремала, мне приснился папа, и я надеялась, что Дейдра хорошо ухаживает за ним.
Как только я закрыла глаза, в полудреме увидела сон. Чародей с гобелена, Таурин, сидел за огромным деревянным столом, что-то писал гусиным пером под светом канделябра. Он выглядел не чародеем, а королем.
— Простите мое вторжение, Таурин.
Таурин посмотрел вверх.
— Ах, Асила, входи.
Прижимая к груди мешковину, она немного помедлила, прежде чем подошла к нему, ее богатое платье скользило следом. На нежном лице читалось беспокойство.
— Я хочу поговорить о вашем сыне.
— О Барнуме? — Он казался удивленным. — Он мертв уже несколько месяцев, о чем тут говорить?
— Мой отец ужасно поступил, и это касается Барнума.
Таурин выпрямился.
— Продолжай.
Асила, казалось, смотрела прямо на меня.
— Можем ли мы оставить этот разговор в тайне, пожалуйста?
— Конечно, миледи, — голос принадлежал телу, в котором я была.
Человек, проходивший за дверью, остановился прямо за углом, скрываясь в тени, наблюдая за Таурином и Асилой через приоткрытую дверь.
