На больших реках — дали речные суда. И дали "Густава", — может, неграм, а может, и кому-то выше по течению. "Густав" — не корабль, а паром. На реках поменьше — мосты. Значит, и через Шпрее Смотрящими тоже должно было быть предусмотрено какое-то сообщение, иначе этот кусок территории отрезается совсем. Не должно так быть, ну, если по нашей логике. Водного транспорта дают мало совсем, а автомобильного — полно во всех анклавах.
Так что считаю, что надо искать переправу — не мост, так что-то ещё. Тяжёлую технику гонять смысла не вижу, только топливо пожжём, а кто его знает — возможно, что и бестолку. Предлагаю сейчас, до вечера, проскочить на мотоциклах. Если что найдётся — хорошо. Если дорога идёт ещё дальше, тогда с утра пойдём Штайром.
А сейчас — ищем выход к Шпрее, до неё, по прикидкам, километров тридцать-сорок. Мотоциклом можно и по лесу проскочить, если что. А те следы, что мы видели, говорят, что если откуда-то приехали, значит туда и доехать можно. С мотоциклом — можно и на лодке, если дури много, а лодка большая. Но вот второй след — это или квадрик, или какой-то маленький джип. То есть, уже не лодкой, если с того берега. Так что стоит тщательно изучить этот берег и найти место, где можно на тот переправляться. То есть и с одной, и с другой стороны должен быть пологий берег или хотя бы с умеренной крутизной спуска.
— Allora, Андро, ты сегодня такой… тормоз. У нас есть кран. Сначала посмотреть сверху, а потом ехать. Тридцать метров высоко — можно видеть пятьдесят километров. Ты говоришь, до Шпрее тридцать, allora, мы её увидим.
Тормоз, да. И не возразишь. Хорошо, что есть кому подтолкнуть.
С прошлого обзора «сбрую», тщательно связанную девушками для подъёма Норы, не трогали, так что вскоре она отправилась наверх. И буквально через пять минут рация ожила:
— Всё, опускайте.
Приехав вниз и отцепившись, Нора доложила:
— Шпрее видна. Километров до тридцати. И виден мост! Дальше, вверх по течению, есть над рекой что-то. Видно плохо, далеко. Но это — через реку!
— Тогда — по коням! Нора и Ваня — у вас уже пара сложилась, давайте вперёд. Только об одном прошу — не геройствуйте! Нам нужно только посмотреть. Будут препятствия — не лезьте, посмотрите издали. В конце концов, спрячем машины и на мотоциклах до лодки доедем. Нам нужно вернуться и доложить, а не самим подвиги совершать. Сами — только испортим. Всё, два часа туда, потом — в любом случае — назад. Сейчас четырнадцать часов, жду вас назад в восемнадцать. Поехали!
Впервые за долгое время мы с Сандрой остались вдвоём — и без особых дел… Просто сидели рядом, Сандра положила мне голову на плечо…
— Андро, как правильно по-русски сказать «очень случайно»? Я знаю, вы так не говорите.
— «Совершенно случайно», если я правильно понял твой вопрос. А почему ты спрашиваешь?
— Си, си, со-вер-шен-но случайно! Сompletamente casuale! Allora, Андро, как ты думаешь… Если «совершенно случайно» есть много раз подряд — это может быть совершенно случайно?
— А ты сама как думаешь?
— Как ты думаешь, как я думаю? — Сандра засмеялась, встала, подошла к своему крану, похлопала по колесу, как бы говоря: это вот — тоже «совершенно случайно»? И вдруг совсем серьёзно напомнила: надо антенну поднять, радио послушать…
Не в шесть вечера, конечно, а ближе к восьми, — я уже начал было волноваться — разведка вернулась и доложила: «Мост — есть! Но…»
Надо самому ехать и смотреть.
Утром, перед завтраком, Сандра вдруг подошла ко мне с таким видом, как будто у неё весь кофе выкипел:
— Андро, мы — тормоз. Два. Нора идёт наверху смотреть далеко, — она рукой показала на кран, — а мы забыли биноколё! Duo freni! — такой расстроенной я её ещё не видел…
Хлопнул себя по лбу, почесал затылок и с виноватым видом пообещал, что после завтрака, перед выездом, обязательно пересмотрим наши запасы — всё-таки мы до сих пор обходились намного меньшим, чем взяли с собой, даже из «аргентинности» понадобилось только удостоверение да надпись на тенте. Но нам ещё пылить да пылить — мало ли, что ещё понадобится. Вот хотя бы бинокль — определённо стоит держать под рукой, а не в багаже.
— Ну вот почему так, Андрей Владимирович? Жили люди, нас тут мало ведь совсем, кому и зачем понадобилось это вот?!
Мы с Иваном сидим на разграбленной локалке. Здесь когда-то жили люди — монокластер был или как-то по-другому собрались здесь. А сейчас в траве видны только кости да черепа. И надпись накарябана на стене на английском — «Death to the whites» — «Смерть белым!». Конечно, своей то письменности нет, пользуемся языком и алфавитом белых.
Сидим и ждём, когда доедут сюда наши женщины. А какие же ещё? Конечно, наши. Со мной-то всё понятно, а Иван, когда видит Нору, впадает в состояние между обалдением и комой. Та, вроде, тоже не остается равнодушной. А пока беседуем.