Утром движение прекратилось. Кавалеристы замаскировались в лесах, в населенных пунктах. Но скрыть стрелковый полк на подступах к шоссе было невозможно. Едва наступил холодный, ветреный рассвет, восточнее села Подберезье завязалась перестрелка. Фашисты выдвинули к лесу пехотную роту. Белов приказал не раскрывать своих сил, вести бой без напряжения, даже назад податься. Пусть гитлеровцы думают, что это лишь небольшая стычка, пусть не тревожатся.
Для генерала, для всего штаба наступило напряженное время. Надо было продолжать бой у Подберезья и с особой тщательностью следить за поведением фашистов на всем фронте группы: не разгадан ли противником замысел, не готовит ли он контрудар?!
Уточнялись, согласовывались детали прорыва. И, конечно, всплыли десятки вопросов, которые обязательно появляются перед началом каждого крупного дела. В конноартиллерийский дивизион не подвезли боеприпасов. 212-й кавалерийский полк ожидает получения лошадей: идти ему в рейд или стоять на месте? Где принимать маршевые эскадроны?
Эти заботы, сами по себе существенные и важные, сейчас отвлекали командира и штаб от главного. Белов отрубил их одним ударом.
Штабу — заниматься только прорывом и рейдом. Все другое — начальнику тыла. Он с группой офицеров остается в Мосальске, на узле связи.
Незаметно летели часы. В сумерках 1092-й стрелковый полк и 115-й лыжный батальон усилили нажим на противника. Пехоту поддержали спешенные кавалеристы. Немцы дрогнули и попятились. Преследуя их, подразделения полка захватили мост на шоссе севернее Подберезья и сразу, ударами вправо и влево, расширили занятую полосу. Небольшой участок Варшавского шоссе был очищен от противника.
Итак, путь на запад открыт. Фашисты, конечно, уже всполошились, бросили к месту прорыва танки и грузовики с пехотой.
Теперь счет на минуты.
У телефона — командир 2-й гвардейской кавдивизии Осликовский.
— Николай Сергеевич, вы готовы?
— Полки п-п-подходят к шоссе.
— Действуйте решительно. Никаких промедлений! Желаю успеха!
Молодцы связисты — наладили бесперебойную связь. Доклады к Белову поступали и от пехоты, и от разведчиков, и от артиллеристов, заранее подтянувшихся к реке Пополте. Павел Алексеевич чувствовал себя дирижером огромного, хорошо отлаженного оркестра. И, не отходя от стола, следил за его игрой, внося поправки, где это требовалось.
Гвардейцы Осликовского и 75-я легкая кавдивизия начали форсировать шоссе как раз в то время, когда к стенкам коридора подоспели вражеские резервы.
Этот вариант был предусмотрен заранее.
Белов приказал артиллеристам дать заградительный огонь по флангам прорыва.
Немцам негде было укрыться от града снарядов. Вспыхнули вражеские грузовики и танки, разбежалась пехота. Активность фашистов сразу упала. Вот так и долбить бы их, так бы и держать огневую завесу, пока кавалерия переправляется через шоссе. Но опять старая проблема — нехватка боеприпасов.
Пушкари поработали немного, а потом принялись свертывать самокрутки…
Ночь трудная, а день будет еще труднее. Как удержать захваченный отрезок дороги? Немцы приложат все силы, чтобы очистить автомагистраль. Надо сковать врага длительным, изнуряющим боем, а второй эшелон — дивизию Баранова — перебросить через шоссе в другом месте, правее: там гитлеровцы сейчас не ждут прорыва. Самому — возглавить третий, замыкающий эшелон.
Из походного дневника генерала Белова.
