— Хо-хо, Шекхет, готов поспорить, что отнюдь не велики! По крайней мере, в них не нашлось ни умелого кузнеца, чтобы соорудить милому барону железный доспех, ни приличного зубодера, дабы вставить золотые фиксы!
— Га-га-га! А может, у барона просто нет золота?
— Ух-ух-ух! Жжете, дорогой граф!
— Да чёта у вас я тоже ни золотых зубов, ни железных доспехов не вижу, — обиделся Бинго. — И ваще я это… это я… я сейчас!
Он соскочил с седла, снял с луки обе свои доспешные перчатки и с обеих рук запустил их в физиономии собеседникам.
Не хотели как лучше, будет как всегда. Подходи по одному!
— А!
— Э!
— Помилосердствуйте, барон!..
— Ладно, ладно, не нойте. Подходите оба сразу. Вы правы, так быстрее, не то начнете и тут очереди делить, вовсе никто никуда не уплывет.
— Но па-а-азвольте!
— Это, однако, ни в какие ворота!..
— Даже мой благородный папенька…
За спинами стремительно теряющих лицо аристократов из-за ящиков выглянули дварф и капитан. Торгрим отчаянно замахал руками, призывая Бинго на палубу, и потащил за собой пони, а капитан с видимым удовольствием защелкнул крышку перешедшего в его руки сломанного компаса из башни мага, заправил его в глубокий карман и махнул полуголым детинам на палубе — мол, готовьтесь к отплытию.
— Долго ждать мне недосуг, — предупредил Бинго, демонстративно возлагая лапу на рукоять чудовищного прузенского меча, что торчал у седла мрачным могильным символом. — Или вы это… как там она… думаете, что я не зарублю вас безоружных?
— Нас?
— Нас?!
— Барон, вы воистину из диких краев! При чем тут мы?! Сейчас подойдет мой турнирный боец Руперт, обыкновенно выставляемый на двобой вместо меня…
— Эйблман, вы все еще доверяете отстаивать свою честь этому пьянице? Мой Годфрид запросто уложит его после того, как разделается с бароном.
— Может быть, Руперт и прикладывается к фляге чаще других, Шекхет, зато он не бросает похотливых взглядов на жену своего хозяина!
— Не суйте свой нос в чужой вопрос, виконт! Я не потерплю гнусных инсинуаций ни в адрес моей благороднейшей супруги, ни в адрес моего славного защитника!
— Охренеть, — обалдело пробурчал Бинго под нос. — Надо будет трижды подумать, прежде чем на благородное звание соглашаться. Эй, вы! Раз уж вы сами биться отказываетесь, то и заместо меня защитник выйдет. А поскольку мне ныне недосуг, найдете его в моем родовом замке Громовая Круча, что в Железных Горах. От Ущелья Злых Духов налево, постучать в ворота, спросить Громелона.
— И описать суть вопроса?
— Не надо описывать, он сам догадается. Ну, или не догадается, но все равно делать ничего не умеет, кроме как честь рода отстаивать. Посторонись!
— Позвольте, что вы себе позволяете? Ваша распущенность и невоздержанность вам чести не делают, и уж подавно никто не уступает вам право плыть на корабле! Я пришел сюда первым, в конце концов!
— Может, вы и добрались к пристани первым, Шекхет, но я первым увидел с пригорка следующий к пристани корабль!
— Оставьте, виконт, вы со своим выпивохой разве заметите что-то, помимо бутылки!
— Вы-то, граф, и того не заметите, у вас это фамильное!
На этой ноте Бинго совсем уж не выдержал — растолкал бушующее дворянство и поволок Рансера на палубу. Конь вздохнул, но пошел послушно — случалось ему с прежним хозяином и по рекам плавать. Славное было времечко, когда холили, лелеяли, кормили вкусненьким и в бою полагались как на равного.
— Капитан! Что он себе позволяет?!
— Капитан! Скажите барону!..
— Прощения прошу, милостивые государи, я уж их повезу. — Капитан похлопал по карману. — Они, вопреки вам, заплатить не побрезговали, не единой честью их по реке прокатить подкупили.
— Заплатили?!
— Заплатили?!
— Барон, вы низкий чело… даже не человек! Вы позорите дворянство, опускаясь до товарно-денежных отношений! Вы ставите себя вровень с этим торгашом Эйблманом!
— Да, барон, вы… Что-о-о?! С торгашом?! Да что ты себе позволяешь, ты, отродье архивной крысы?!
Бинго перекинул поводья Рансера ближайшему матросу и трусцой вернулся на пирс. От нарядных экипажей, что ожидали у обоих концов пристани, как раз увесисто трусили к месту скандала два крупных бугая в тяжелых доспехах, на ходу нахлобучивая шлемы и хватаясь за мечи.
— Ни дня без строчки, — пробубнил гоблин малопонятно, но с душой, подобрал из-под дворянских ног свои перчатки и метнулся к переминающимся в отдалении грузовым лошадкам.
Защитники поспели к посадочным мосткам очень вовремя — виконт и граф как раз перешли к активным действиям, вцепившись друг другу в воротники и принявшись неумело, но энергично толкаться пузами. Деловитый Торгрим гадливо поморщился, а вот тонкий душою Бинго зачарованно полюбовался, как они друг друга пихают по настилу туда и сюда, но долго эти танцы не продлились — защитники взревели, выдернули мечи и принялись ими метелить друг друга. Вот на это зрелище уставился уже Торгрим, а Бинго вспомнил, что такого добра видел богато, подхватил обеих лошадей под уздцы и в обход звенящих клинков поволок их к тендеру.
— Тридцать лет по Серебрянке хожу, а чтоб графья дрались — впервые вижу, — зачарованно сообщил Торгримовой макушке капитан.
