— Может, еще и будут, — безмятежно откликнулся Бинго из кустов. — Думаю, даже наверняка. Вот, например, росомаха — страшный зверь, особливо в гневе!
— А здесь водятся росомахи?
— Еще какие.
— И прямо так на проезжих нападают?
— Которые мимо едут, тех небось пропускают. А вот которые им в логово срут, на тех могут и озлобиться.
Торгрим аж с лица побагровел.
— А поаккуратнее не умеешь?
— Звиняй, с того конца не снайпер. Да, впрочем, с любого… в маги идтить надо было, вот чего. Столько бы породил зловредных заклинаниев, пытаясь изречь одно простенькое, типа лучину засветить!
— Чего ж не пошел?
— Дык я ж гоблин. У нас могучий магический резистенс, что значит: и на нас чужая магия плохо работает, и своя из рук вон получается.
Бинго вернулся на дорогу, придирчиво обнюхивая ладони, — поглядеть на такой цирк немедленно потянулся даже Торгримов завтрак, так что дварф поспешно отворотился.
— Сколько, говоришь, нам до границы трюхать?
— Никоим боком этой темы не касался. — Бинго покосился в очередной раз на седло и решительно сгреб Рансера за узду. — Пройдемся пешочком по теплыни, чего зверюг загонять зря? Может, за поворотом вскачь нестись потребуется. Так вот, с расстояниями, а равно и пересчетом их на время странствий наше племя не в ладах… не так уж сложно догадаться, на меня глядючи. Иной раз только глаза прикроешь, отожравши трофейной чачи, глядь — уже на месте, уже и битву проспал, и дракон за чужими коровками порхает. А потом случится неприятное, дракон упорхнет, враги нагрянут отбивать покоренное, обратно приходится тащиться унизительным пешкодрапом… Нет, сейчас не унизительный, а спортивный, бодрый и радостный, поскольку есть выбор… да еще не по такой чудесной дороге, а через буреломы, овраги, кряжи, пни и колоды — порой не одна неделя тратится. Так что нет, мы считать не заморачиваемся. Главное — чтоб направление было верное, а уж когда придешь — тогда и портянки сменишь.
— Ты гляди, — подивился дварф, подстраиваясь частыми короткими шажками под размашистый, но неторопливый гоблинский ход. — Вроде и дурной народ, а какая сентенция!
— Чё-чё?
— К пути, говорю, отношение философское. Как к жизни! Иди, мол, куда идется, а когда дойдешь — не загадывай.
— Ого ж! — Бинго озадаченно покосился в небо. — Правда, что ли? Это мы сами так придумали? Э нет, не путай меня! При чем тут жизнь? Жизненная концепция у меня лично совершенно иная — иди, покуда не упрешься, а как уперся — разворачивайся в ту сторону, откуда пахнет лучше.
— И что, никто из ваших не посвящает свою жизнь единообразной прогрессии на выбранной стезе?
— Всяко бывает. Знаешь, как на тренировках по голове молотют? Вижу, знаешь, вона тебя как уплющили. С сего перепугу такими путями порой отправляются — с факелом не осветишь. Но в целом, конечно, большинство метливое. И кастерлевел оттого низкий, и аттак бонус кривой, зато сника почти у каждого.
— Не упонял!
— Семейный жаргон, золотое детство. Значит в приличном обществе: спиной не поворачивайся… а в лоб мы и сами не ходим. Которые ходили — тех еще в запрошлых веках повыбили.
Бинго оставил поводья, снова свернул на пошедшую лесом обочину, нырнул под дерево и вернулся обратно на дорогу, лучась победительством. В руке принес кривоногий, но развесистый гриб-подосиновик, который и предъявил товарищу с такой гордостью, словно сам его породил и вырастил.
— К ужину готовишься? — деликатно полюбопытствовал Торгрим, могучей своей волей усмиряя ёкнувшее при виде маневра сердце и давя желание посоветовать гоблину поместить добычу в такое место, где губительное солнце ее не достанет.
— «Не проходите мимо» — важный тезис, лежащий в основе всей нашей культуры… или бескультурия, это с какой стороны смотреть. — Бинго любовно подышал на красную шляпку и обтер ее о сравнительно чистую холку Рансера.
— А у нас заместо этого «не влезай — убьет».
— Кто убьет?
— Не влезай.
— Как же не влезать, когда проходить мимо мне заказано?
Дварф стоически запечатал варежку, подспудно ощущая, что хоть правота его и необорима, но против гоблина почему-то не работает. В конце концов, дварфийское племя никогда не ущемляло иные народы в праве на собственные жизненные установки. Возможно, именно не желая влезать из опасения, что убьют. Ну в самом деле, не зря же все сотворены разными, даром что одно пиво глушат и один воздух портят. Правда, и мелькнувшая поначалу там, в каталажке, авантюрная идея выстругать к концу квеста из Бингхама образцового дварфа, какого сэру Малкольму и ко двору нестыдно было бы представить, уже перестала сиять яркой вывеской и потихоньку свивала себе петельку где-то на задворках Торгримова разума. Самому бы с ним не огоблиниться.
