Кузнец Анберг от неожиданности жахнул молотом мимо кольчуги, да так, что искры сыпанули.
— По описанию на мою дочь Дундру смахивает, а твое какое дело?
— Мое-то никакое, а только там в лесу видал, как она с какими-то сомнительными людями якшается, песни поет.
— Ах ты ж! — Кузнец выронил молот и схватился за волосы. — Где? С какими?! Она ж у меня уродилась крепкая телом, да головой ущербна, вот вроде тебя, ее всяк обидеть способен, а она и по роже съездить не сумеет!
— Ну, так они там. — Бинго помахал в направлении леса. — Я им сделал замечание, чтоб не обижали, а глубоко в ваши местные свары мне лезть не с руки, так что сам разбирайся.
Кузнец с ревом сорвался с места, на ходу вырвал из плетня кол и помчался к лесу. Его доверенный молотобоец тут же припустился следом, а за ним побежали и прочие, побросав свои подковы и прочий инвентарь.
— Реву теперь будет до вечера, а равно и разборок, кто тут Стремгодов сын, — предрек Бингхам удовлетворенно. — А ну, собирай это барахло, да и двинем дальше. Сам говорил — надо пошустрее копытами шевелить!
— Что ж ты, паскуда, не выручил девицу? — мрачно укорил его дварф. — Если уж все равно мимо пробегал, хотя в ум не возьму, как тебя отсюда и в лес занесло.
— Шутишь, что ли? Да она мне сапоги целовать должна за то, что не выручил! Иного случая ей в жизни, скорее всего, не представится. Это что? Это пиво?
Торгрим смолчал, наблюдая, как гоблин обегает кузницу и хватается за большой жбан. Бинго счел молчание за одобрение и глотнул. Во рту у него моментально зашипело, язык словно взорвался болью, а ушедший было в нутро длинный глоток незамедлительно вернулся обратно, еще и с подкреплением из встреченного в гоблинском желудке.
— Это раствор для жидкостной цементации, — пояснил дварф, не особо скрывая злорадство. — Я так думаю.
— Тем более не будем здесь ужинать, — просипел Бинго, выкручиваясь наизнанку. — Фу ты, удумают же! Страшно спрашивать, чем закусывают.
— Никто нас ужинать пока что и не приглашал, хотя к тому шло, но я б и сам не остался. — Торгрим задумчиво покосился вслед исчезающему в лесу хозяину. — Ибо где ужин — там и ночлег, а оставлять тебя ночевать в приличном доме — кто б взял на душу такой грех, а я не стану. Но вот кольчугу бы мне доделать все же не мешало, на кой она такая расхристанная и раздербаненная?
— Сопри все нужное, сам доклепаешь. Цигель, цигель, борода! Ихнему королевскому величеству читать нечего!
— На носу я вертел ихнее величество. Знать не хочу, что за книга, зачем нужна, — сугубо свой долг перед сэром Малкольмом отрабатываю. И не подначивай меня на подлое воровство да другие каверзы!
— Как же, как же, слыхали: ты не воин и не вор, ты этот… курьер. Беда мне с тобой. Ткни пальцем, что нужно, я прихвачу.
— Да я в тебя сейчас весь этот жбан залью, если не прекратишь на чужое покушаться! А ну, пошел в седло! И не приведи Морадин обнаружу, что ты хоть гвоздь спер у почтенного Анберга, обратно пригоню на пинках, возвращать да просить прощения!
— Стоило тогда заезжать, чтоб кольчугу распатронить. Она б и сама на твоем пузище лопнула! Где, кстати, наши мечи?
— Мечи Анберг в перековку пустит, наготовит из них лемехов всяческих, крестьянам сбудет, вот и воплотится завет неведомых предков — мечи, значит, на орала. На кой тебе? В воины надумал податься?
— За экономику радею, — Бинго нахмурился, — ибо есть законы непреложные. Где чего сколько прибудет, так тому и надо… или как-то так. Чего-то дал — чего-то и взять надо, а чего с него возьмешь, пока он по лесам моих преданных слуг гоняет?
— Кого гоняет?!
— А, не бери в голову. Может, правда молотков наберешь, чтоб вышел равный обмен, а не зангипротивная дотация?
Торгрим яростно скрежетнул зубами и сделал шаг по направлению к гоблину. Тот, однако, элегантно упорхнул за наковальню, откуда и уставился с немым укором.
— Красть не сметь! — процедил дварф раздельно, весомо и страшно. — Мечи вон там в углу ссыпаны, хочешь — забирай, а чужого сам не беру и тебе не позволю!
— Ага, а кольчугу ты с ничейного куста сорвал?
— Кольчуга — боевой трофей, за нее, согласно твоей экономической теории, я немало дал и всегда готов добавить. Кузнец же — мирное население, которое воинам пристало защищать, а не обирать и грабить!
Бинго возмущенно всплеснул руками:
— Скажите на милость, теперь ты опять воин, а только что посланником притворялся, дело сделать призывал и не размениваться на сторонние условности! Ай!
Торгрим в коварном рывке чуть не цапнул Бинго за ворот, но тот в последний момент уклонился и сломя голову метнулся во двор.
— Насилие — первый признак слабости, — сообщил он без особой надежды на успех. — Ты гневишься, значит, ты неправ! Не я сказал, по мне — странное изречение, кабы гномы нас не гневили, мы бы посейчас сидели, из тундры носа не высовывая, правильного в этом ни на грош, но чего бы не повторить за выдающейся личностью.
— Сам удивлен своей острой реакцией, — признался Торгрим после краткой заминки. — Вообще-то я знаменит на все Подгорное королевство своей невозмутимостью, спокойствием и бесстрастностью. Это все твое вредное влияние!
