Тень смятения, доселе покрывавшая чело сержанта Гилберта, в один миг сменилась гримасой радостного просветления.
— Сэр Амберсандер, говоришь? Нешто вы знакомы с самим сэром Малкольмом?
— Скажешь тоже — знакомы! С ихним поручением и путеше… йой! Что ж ты, скот ненавистный, все в одну коленку пинаешься? Она ж так долго не выдержит!
— Эй, хозяин, принеси-ка мне кружечку! — Сержант рывком пододвинул скамью и на нее уселся, небрежно задвинув меч за спину. — Я-то под рукою сэра Малкольма восемь лет ходил, мне ли его не знать! Уж ежели с вами дела такой человек водит, то какие там облыжные обвинения… да я самих их!..
— Мы, сержант, за чужим именем скрываться не приучены, а гоблину я давно собираюсь язык подрезать на полмили, чтоб не чесал лишнего, — упрямо набычился дварф. — Мы за свои дела сами отвечать можем, а с кем там нам довелось поручкаться — к делу никакого отношения не имеет. При всем уважении к сэру Малкольму, знался я с мужами куда как значимее — вот, к примеру, у самого Подгорного Трона не раз стоял на расстоянии руки от короля Грабаула. Что ж ты за это предо мной ковры не расстилаешь?
— Ты, сержант, его не слушай, это в нем национальное самосознание наружу рвется, — спешно вклинился Бинго, опытно заметив, как физиономия сержанта обескураженно вытягивается, и мстительно пнул Торгрима в ответ, метя тоже в колено, но попав в подметку сапога. — Суть речей моего долгобородого и великочестного, но низкорослого и малоумного товарища такова: ваши извинения мы милостиво принимаем, ибо ясно, что служба, такие вот дела и пряжки по всем бокам.
— Я и говорю. — Сержант угрюмо глянул на раздувающего ноздри дварфа. — Ежли с вами самый сэр Малкольм не считает за грех общаться, то можно считать, что словам вашим верить можно… иначе б вы это имя и произнести не смели, без того чтоб поротую шкуру не потревожить.
Торгрим яростно саданул Бингхама опять, пока тот не завелся рассказывать, как сам спелся с капитаном и что он, Торгрим, у того сидел в каталажке, но Бинго уже усвоил правила этой игры и ловко убрал ногу, так что дварф чуть не свалился с лавки и уж точно заслужил в глазах Гилберта статус дерганого юродивого.
— Мы, сержант, ноне не в тех условиях, чтоб от твоей любезной помощи отказываться, — объявил он сурово. — Но прошу принять к сведению, а ежели протокол ведешь, то и в него занеси крупными буквицами: вот только рассчитаюсь с неотложными делами, буду целиком к услугам вашего здешнего кривосудия!
— Вот очень ты им нужен будешь, когда обоз уйдет.
— В последний раз прошу по-доброму: умолкни, гоблюк, не то завтра проснешься без языка вовсе! — Торгрим хватил кулаком по столу. — Я ж вижу, сержант, ты старый солдат и не знаешь слов люб… о, Ладугуэр побери, это тут при чем?.. Словом, ты честный рубака, так я тебе скажу по-свойски. Сердце слушай! Оно завсегда подскажет, кто прав, кто виновен.
— Эге ж… — Сержант принял поднесенную хозяином кружку с сидром и выразительно глянул на Бинго. Гоблин нервно заерзал на лавке. — Слушаю вот я его, и это…
— Это частный случай, — с горечью признал дварф. — Такой ходячей клоаки пороков я и сам не видел, и сэр Малкольм дивился, и вообще по пути остается множество озадаченных. Но вот тебе мое крепкое слово, слово Даймондштихеля, — а это слово непреложное! — что к нонешней оказии он никаким местом непричастен, и даже колпак ему я взять позволил, ибо мною проказники учены, мой трофей, с меня и спрос. Хочешь, заплачу за него штраф?
— За гоблина?
— За колпак. За гоблина штрафы платить — столько денег не начеканено.
Сержант повздыхал, отпил из кружки, испытующе оглядел подозрительного Бингхама. Тот тоже уткнулся в кружку, бормоча в нее что-то неразборчивое, что не желало оставаться внутри, но противоречило инстинкту самосохранения.
— Да Райден с ним, с колпаком, — решил Гилберт наконец. — Раз уж они так, по-кривому, то и мы с ними ответно не станем цацкаться. Не видал я колпака, не подтвердились досужие подозрения, обыск не дал результатов, означенные монеты не найдены.
— Да это ж и есть правда! — не удержался Бинго. — Не было у нас трех золотых, скажи, борода? Это ж самое что ни на есть алиби!
— А плевать мне, было или не было. — Сержант махнул рукой. — Не хватало еще честным дварфам карманы выворачивать по злостному навету всяких бездельников. Попрошу, однако же, в городской черте вести себя предупредительно и в иные истории не влипать, а коли еще случится кого вразумлять, так не сваливайте их по укромным местам, а, напротив, волоките к ближайшему стражнику и сдавайте с сопутствующими обвинениями.
— Да мы до утра на улицу уже не пойдем, а утром тихою сапой город покинем. — Торгрим выразительно вскинул кружку. — За торжество правосудия, сержант!
— За него, — согласился Гилберт с немалым облегчением.
— За торжество, — примазался и Бинго, который хотя и имел насчет правосудия собственное неканоническое мнение, но против абстрактного торжества возражать отнюдь не собирался.
— Так что, сержант, не заберете этих сомнительных личностей? — неприязненно испросил из-за стойки хозяин.
