Жестокое Карибское море. Из команды и пассажиров лайнера «Некрасов», переброшенного на три века назад, уцелели немногие. Чтобы выжить и отомстить за гибель своих соотечественников, они стали флибустьерами. Теперь впереди замаячило долгожданное возвращение в Европу, на родину. Осталось лишь освободить похищенных британскими пиратами женщин, и можно пускаться в путь.Только как найти пленниц среди бесчисленных островов и в непролазных материковых джунглях?И вновь плещется черный флаг с кабаньей мордой. И вновь стелется над волнами пороховой дым...
Утро было безрадостным.
Отнюдь не из-за погоды. Ласковое южное солнце в положенное время выкатилось из-за горизонта на безоблачное небо и теперь весело играло лучами по лазури моря. Жара еще не наступала. Волны были небольшими. Качка едва чувствовалась. В другое время все это придавало бы плаванию характер необременительной прогулки. Но именно в другое, и никак не теперь.
Если на душе мрак, то его не разгонит никакое солнце.
Женщины молчали. Они так и не сомкнули ночью глаз, да и теперь спать не хотелось. Даже Жаннет тихо сидела в уголке, время от времени тяжело вздыхала, смотрела с сочувствием на своих хозяек. Но она была всего лишь служанкой, к тому же негритянкой, и похищение не очень влияло на ее положение.
Для Наташи и Юли случившееся было ударом. Вдвойне страшным из-за своей неожиданности, в момент, когда все проблемы казались решенными и со дня на день их ждало путешествие в Европу.
Теперь вместо Европы чужой корабль нес их... Куда? Неведомые похитители ничего не говорили об этом, но женщины предполагали, что путь лежит на Ямайку. Остров, с которого один раз им едва удалось вырваться. Вырваться чудом, принявшим лик Командора.
Их не тревожили. Завели в крохотную каюту, закрыли и словно забыли в ней.
С палубы порой доносились голоса моряков. Невольно угадывались отдельные слова, частью английские, укладывающиеся в предположение о похитителях, частью же почему-то французские. Хотя ходили же разговоры, что «Кошка» имеет смешанный экипаж и помощником на ней ходит Коршун. Человек, который когда-то неудачно пытался похитить Командора, но был последним прощен и оставлен в живых. Как видно, зря...
Показалось или нет, но один раз вроде послышался говор Лудицкого. Несколько неразборчивых слов, немедленно прерванных грубоватым окриком.
Юля невольно покосилась на Наташу: мол, слышала? Но взгляд последней был направлен куда-то внутрь себя. Ей явно не было дела до бывшего депутата. Помочь он все равно не мог, а его судьба... Так это он должен был все предвидеть и бороться, а не женщины. Или не мужчина?
Потом у Юли промелькнула иная мысль. Вернее, подозрение. Очень уж странным показалось, что их слуга, каковым официально являлся Лудицкий, находится на свободе. Понятно, любая свобода на корабле относительна. Куда денешься из ограниченного бортами пространства? Да и с первого взгляда видно, что Лудицкий не боец. Но все-таки...
Уж не замешан ли бывший депутат в похищении? Именно он привел неизвестных моряков. Именно он говорил, что они тоже принадлежат к команде Командора. Да и когда на берегу женщин скрутили и потащили к шлюпкам, Лудицкого, кажется, никто не трогал. Во всяком случае, как смутно припоминалось Юле, депутат забирался в соседнюю лодку сам.
Шаги за дверью отвлекли женщину от размышлений. Щелкнула задвижка с той стороны, и в проеме показался один из похитителей. Солнечный луч из крохотного окошка отразился от богатого камзола, но совершенно увяз в черной маске, скрывавшей лицо флибустьера. Лишь виднелся не украшенный бородой подбородок да в прорези посверкивали глаза.
Взгляды женщин невольно скрестились на предводителе пиратов. Даже Наташа отвлеклась от происходящего внутри нее. Что вошедший является предводителем, было ясно без слов. Хотя бы по одежде. Да и смысл рядовому разбойнику прятать лицо?
Впрочем, флибустьерскому капитану подобное тоже вроде было без надобности. Раз уж он решился на отчаянное дело, тем более раз это дело удалось, то стоит ли опасаться, что пленницы узнают его в какой-либо иной обстановке?
Женщины молчали в ожидании. Тут к месту хотя бы короткая фраза, типа, вы мои пленницы, или что-нибудь в этом же духе. Хотя все основное понятно, но раз уж поместил в каюту, то элементарная вежливость требует объяснить дальнейшую судьбу.
Вопреки ожиданиям, флибустьер тоже молчал. Зато женщины прямо чувствовали, с каким пристальным вниманием он разглядывает их. Словно пытается по внешности Наташи и Юли (на служанку капитан даже не взглянул) решить какой-то очень важный для себя вопрос.
Юля невольно выпрямилась, смотрела в ответ гордо. Наташа по-прежнему сидела, откинувшись, но и в ее взгляде читался вызов. Только Жаннет стушевалась и попыталась стать как можно незаметнее. Хоть при ее комплекции это было непросто.
Глаза флибустьера задержались на выделяющемся животике Наташи. Кажется, капитан удивился. Даже челюсть, выступающая из-под маски, несколько отвисла и лишь затем встала на место.
Ночью-то было не до того, чтобы смотреть, беременна женщина или нет. Схватили в темноте — и в шлюпку. Еще хорошо, обошлось без рукоприкладства.
Спустя какое-то время флибустьер отступил и так же молча покинул каюту. Лязгнул засов, снаружи послышались шаги, и все стихло.
— И чего приходил? — Юля с явным облегчением перевела дух, но в голосе звучала привычная ирония. — Прежде говорить бы научился!
Наташа не ответила, задумалась о чем-то, и тогда Юле пришлось продолжить тираду:
