Мертвец переселился в госпицию, в тот самый номер, где уже останавливался ранее, и стал поджидать гостя. Вскоре тот прибыл. Вошел, будто четырнадцати месяцев не прошло с их расставания, бросил котомку на свою кровать и крепко обнял наемника. И сам Мертвец прижался к его груди, вслушиваясь в установившуюся тишину и все пытаясь дождаться удара давным-давно остановившегося сердца. Жнец улыбался, но за улыбкою пряталась плохо скрываемая тревога. Которой он начал делиться, приказав принести обед в комнату, и, лишь когда тарелки убрали, закончил повествование. А после прибег к просьбе, так смутившей наемника.
– Я весь внимание, – произнес Мертвец, пересаживаясь поближе.
– Видишь ли, – Жнец по-прежнему смотрел на бухту, по водам которой плыл в неведомые края трепаный ветрами неф. Флаги неизвестного государства развевались на его мачтах; домой ли возвращался он, или спешил куда-то еще, кто знает? Жнец долго молчал, затем, когда неф стал скрываться за маяком, оторвался от вида гавани: – Все не так просто, как ты подумал. Тот, кто хочет стать новым Жнецом душ, а любой повелитель темных сил рано или поздно задумается об этом, так вот, тот колдун прекрасно знает нынешнего своего противника. Больше того, много лет он мог незамеченным жить подле Жнеца, изучать его сильные и слабые стороны, тайком постигать умения, искать лазейки. И однажды, напитавшись первыми душами и этим отрезав себе путь к отступлению, подготовиться к удару. Его или своему, тут все зависит от самого претендента. У него есть семь дней, чтобы, нащупав и осознав все слабости и неспособности нынешнего Жнеца, ударить в незащищенное место, победить с наименьшими потерями и самому стать Жнецом. Я же лишен всех этих преимуществ, единственное, какое у меня имеется – это мой запас душ и мои умения. Но ведь можно подгадать момент, когда я истощу запас или когда…
– Прости, я не понял, как давно у тебя появился соперник?
– Месяц назад. После этого я тут же отправился к тебе, – ответил Жнец. – Но ведь, согласись, очень странно, когда ты возвращаешься после ратного дела, исполненный душами (а сейчас их со мной больше десяти тысяч, и это при том, что почти полтысячи я потерял во время морского плавания), возвращаешься в лагерь, получаешь оплату, много серебра, собираешься покинуть республику – и тут вдруг как удар под дых. Чувствуешь второго, – Жнец снова стал смотреть в окно, но мыслями он был еще дальше гавани, обратившись за горизонт, туда, где застало его леденящее кровь известие. Его товарищ, прежде сидевший на кровати, поднялся, подошел к нему.
– И каково это?
– Как будто перевернули песочные часы, и жизнь обратилась в гонку со временем. Когда последний раз со мной случилось подобное… больше семидесяти лет назад. Тот маг был юн, верно, почти случайно открыл в себе это умение, и… я успел на следующий день. Но мне пришлось потратить больше половины запаса душ, прежде чем я смог остановить даже этого юнца, отчаянно сопротивлявшегося натиску. Он оказался отменным магом и отчаянным воином, он мог перехватывать удары, больше того, он научился перехватывать даже души, чему я, изучавший некромантию два с половиной столетия, так и не обучился в совершенстве. Он очень хотел заместить меня в этом ремесле. Будь я чуть менее расторопен – и всё. Но в те годы, меня каждые пять лет тревожили новые некроманты, то убеленные годами, то молодые, но не менее отчаянные. Этот запомнился, но не потому, что так юн, не больше тридцати лет, не потому, насколько хотел выжить в битве. А по умениям своим, которым я все же сумел положить предел. Я будто сражался не за себя. За что-то другое.
– Тот колдун, верно, стал бы идеальным Жнецом.
– Нисколько не сомневаюсь. Только боги смогли бы одолеть его, и то, если б захотели связаться. Не по годам опытен и мудр, он будто проверял меня, достоин ли я еще называть себя Жнецом или пора…. Ладно, – резко оборвал он себя, – я не о новом претенденте. Этот колдун оказался издевкой. Насмешкой вышних над моими неумениями. Ведь я будто заморозил себя с той поры, победив юного, но настолько опытного некроманта, я вдруг уверился, что другие не покажутся столь же ловки и удачливы, что темный мир выставил против меня свою главную фигуру, что… много ненужного приходит в голову, когда побеждаешь подобного и переводишь дыхание, а потом столько лет не получаешь ни одного противника. Я тогда напитался душами настолько, что едва мог распределить их в себе. И с той поры не снижаю их количество меньше, чем до восьми тысяч. Но и не пытаюсь улучшить свои навыки. Я достиг предела, и он, предел этот, будто оказывает мне определенную услугу, защищая от новых соперников. И то, что меня знают и все еще зовут, когда хотят победить воинство или отгородиться от него, меняет мысли других некромантов.
– Когда я вызывал тебя на бой, я даже представить не мог, сколько мне пришлось бы сражаться, – Жнец кивнул.
– Да, ты не смог бы одолеть меня и за неделю.
– Ты бессовестно поддался мне.
