Большая часть пути прошла, как в тумане. Ольга по большей части полулежала в кресле, заставляя себя дышать равномерно. Пару раз Кацумото будто случайно сталкивался с ней у туалета, незаметно делая очередную инъекцию. Поначалу казалось, что все безрезультатно; но постепенно кора оцепенения начала истончаться. Мускулатура расслабилась, ожила; работа лёгких уже не требовала сознательного контроля. Последней вернулась болевая чувствительность. Ольга невольно пожалела об этом, усилием воли отстраняясь от нестерпимого жжения в безжалостно располосованном боку.
К станции Нара её состояние было уже вполне адекватным. Конечно, лишь через полные сутки опасность минует полностью. Однако отлёживаться некогда.
– Глядите, олень! – воскликнул проснувшийся Ферье, указывая за окно. У ограждения железной дороги действительно мелькнул молодой самец с маленькими острыми рожками, силящийся обогнать поезд.
– Видимо, убежал из парка при храме Тодайдзи, – с улыбкой сообщила россиянка. – Вы на них ещё насмотритесь. На правах священных животных они тут бродят где вздумается.
– Правда? Вот забавно…
Ольга безмятежно прикрыла веки. По-детски восторгавшийся всем подряд француз сейчас ничем не напоминал не то что шпиона – даже сколько-нибудь серьёзного человека. Поразительно, как легко оказалось подавить его профессиональную расчётливость, привычку собирать и анализировать информацию, распоряжаясь ею с выгодой для себя.
В жёстком дельце, который приехал в Японию ради очередного шантажа, неожиданно воскрес юный романтик из Гаскони, когда-то занявшийся шпионажем в поисках приключений. Впрочем, медаль оказалась не без обратной стороны. Новому Ферье были чужды и скепсис, и элементарная осторожность. Происшествие на вокзале он счёл досадной случайностью, не имеющей к нему отношения… и, похоже, его не смутила нелепость предложенных объяснений. Хотя, возможно, она не совсем справедлива…
– Мари, а в нашем вагоне, случаем, нет тёмных личностей? – загадочно прошептал француз, толкнув Ольгу под локоть.
– Нет, – спокойно отозвалась та.
– А это? – он указал на два ряда вперёд, на неподвижную фигуру в чёрной одежде.
Девушка невольно рассмеялась. Кацумото и впрямь как никто подходил под определение «тёмной личности». Одного его взгляда достаточно, чтобы перепугать до полусмерти. А уж если доведётся познакомиться с ним поближе…
Она шевельнула ладонью. Красная точка возникла на затылке самурая, дрогнула и погасла.
– Видите? – Ольга спрятала лазерную указку. – Мой амулет не причиняет ему вреда.
Француз покачал головой… но тут же расплылся в усмешке:
– Вероятно, это надёжный способ определить, кто есть кто.
– О да. Я ему доверяю, как себе самой.
Лёжа в ячейке капсульного отеля, Тамура сумрачно изучал экран своего наладонника, перечитывая сообщение Кацумото. Телевизор он выключил, лампу настроил на режим ночника. Плотно задёрнутая штора отгораживала его от коридора, обеспечивая тишину и уединение.
Значит, Селинова-сан всё-таки ранена. «Из-за меня, – хмуро подумал инспектор. – Я должен был остановить его». Но пропуски тренировок сыграли роль. Кроме того, он недооценил противника – и в итоге упустил.
Кацумото не стал тратить время на упрёки, приказав ему заняться поиском позиций киллеров в Осаке. Даже счёл нужным предупредить, чтобы он ограничился их обнаружением, не влезая в логово тигра. До сих пор за ним такого не замечалось… Неужели ситуация настолько серьёзна?
На экране мигнул значок нового письма. Норимори.
Тамура в недоумении потёр бровь. Имя – или прозвище – не говорило ему ничего. Он послал короткий вопрос:
Норимори ответил:
Инспектор беззвучно выругался. Профессия полицейского не впервые ставила его в дурацкое положение. Даже став одним из старших учеников Генкай-рю, он оставался в ней сторонним человеком. Подчас ему не сообщали даже о том, что было прекрасно известно всем остальным. Конечно, они заботятся, чтобы он мог сохранить верность присяге… «Но ты уже нарушал её, – мысленно съязвил Тамура. – Ты давно определился, какая из клятв для тебя важнее». А в данный момент он вынужден охотиться втёмную, почти не имея информации о противнике. Хотя Норимори и Кацумото, похоже, кое-что знают… Ладно. К чему сожаления? Возможно, в ближайшие дни смерть избавит его от неопределённости.
