В нашем движении вперед, в одном из хуторов, к нам в батарею явились пять крепких, здоровых «парубков», лет по 18–20, все краснокутские, все близкие родственники между собой. Пожилой крестьянин, гоголевский Фома Григорьевич, их сопровождавший, объяснил, что «хлопци» близкие родственники («уси спороднении»), что вся большая семья уже натерпелась от «червоних» и «сицилистив» петлюровцев. «Воны, поганы нехристи, и Бога образливо лають. Яка помиж них ризница? Хиба не все одно?»
Просил взять их в батарею «воевать червоных». «Возмить к себе парубков, воны дюже гарни хлопци, умеют улещувати коней и с молоди выхованн процувати».
Хлопци, действительно, оказались хорошими солдатами и превосходными ездовыми к орудиям. Лошади у них были заботливо присмотрены, хомуты и упряжь в идеальном порядке. Прошли все невзгоды и тяжести войны, перейдя на мирную жизнь уже в Югославии.
Явились и просили принять их в батарею большая группа молодых немцев-колонистов, потомков тех немцев, что когда-то, при императрице Екатерине Великой, поселились в дикой степи. Все они были серьезные, замкнутые в себе люди, на которых всегда можно было положиться в тяжелую минуту. Один из них, Евгений Центнер, мой однолетка и гимназист, был зачислен в команду разведчиков 2-го взвода, стал моим хорошим товарищем и другом. Уже после Галлиполи он уехал в Канаду, где его дядька был скотоводом, и мой Женя гонял коров и быков, целыми днями не слезая с коня. Подготовка к такому роду занятия была хороша: вся война была проведена в седле, отучились ходить пешком.
Движение по проселочным дорогам в облаках пыли, среди бакшей, колосящихся полей пшеницы, овса, ячменя, под немилосердным жгучим солнцем, движение по дивной Украине, раздираемой жестокой войной. Как не вспомнить Н. В. Гоголя, те же хаты под соломенной крышей о двух-трех окошках со ставнями, те же плетни садов, стога сена. Хаты с крыльцом и сенями посредине, жилой половиной с печью в V горницы и лежанкой, скамьями вдоль стен, большим столом, хозяйской кроватью и образами в красном углу с расшитыми «рушниками». Холодная половина хаты с запахом яблок, кроватью, гроздьями цибули, сундуками, хозяйственной «справой». Сараи с сеновалом, конюшня, хлев, птичник. В хозяйстве полная чаша и довольство, люди гостеприимные, но настороженные в ожидании обиды, уставшие от бед, свалившихся на их головы. Бедная Малая Русь! Нужен ли был тебе панский замысел о «земном рае»?
Весь 1919 год велась на Украине тяжкая борьба с большими силами красных, начиная с каменноугольного Донецкого бассейна. Эти тяжелые бои велись не только с красными украинскими силами, дивизиями латышских, литовских и эстонских коммунистов, многочисленных наймитов-китайцев, но и, конечно, российских мобилизованных солдат и офицеров, в среду которых были вкраплены коммунисты и политические комиссары.
Война нарушила весь установленный, налаженный образ жизни Украины. Пользуясь отсутствием твердой карающей власти, на сцену вылезли разные атаманы с отрядами людей охочих на легкую наживу, преступление, разбойное ухарство. Главный среди них был «батько» Махно, анархист, державший со своей 10-тысячной бандой в страхе большой район Екатеринославской губернии вокруг села Гуляй-Поля.
«Армия» Махно, хорошо руководимая и состоявшая большей частью из участников отличных боевых качеств, быстро передвигалась с места на место на реквизированных подводах, с пулеметными тачанками, делая переходы, когда нужно, по 100 километров в сутки, и была неуловима. Захватив Екатеринослав, учинила там погром «буржуям», убивая и грабя их. Через два дня «армия» исчезла.
Весной 1919 года (март — апрель) конница генерала Шкуро разгромила «дивизию» Махно, обратив ее в паническое бегство и разгрузив ее от награбленного добра. Однако это не помешало в дальнейшем вновь собраться уцелевшим и новым участникам, предпринимать набеги, останавливать поезда, грабить и убивать неугодных им людей.
Большую тревогу вызвал рейд Махно по нашим незащищенным тылам с угрозой городу Таганрогу, где была Ставка главнокомандующего.
Для окружения и ликвидации «армии» Махно были сосредоточены в районе Умани три казачьих полка и две дивизии пехоты слабого состава. Однако вследствие плохой взаимной связи, медленного сосредоточения операция не удалась. Махновцы, действуя быстро, отлично ориентируясь всевидящей конницей, окружили и уничтожили, изрубив, батальон Литовского полка. Вышли из предполагавшегося окружения и в свою очередь окружили 1-й и 2-й батальоны доблестного 1-го Симферопольского Офицерского полка, которые и погибли почти полностью 14 сентября 1919 года. Полк перед выходом в поход против Махно имел в своем составе 1500 человек; 3-й батальон, действовавший отдельно, в окружение не попал.
