С 22 по 24 сентября пикирующие бомбардировщики Ю-87 в районе Тендры потопили эсминец «Фрунзе», канонерскую лодку «Красная Армения», морские буксиры «Тайфун» и «ОП-8», баржи Дунайской флотилии с боезапасами, топливом и с вещевым имуществом, а также большое количество мелких судов.
С 25 сентября по 1 октября по приказу Военного совета Черноморского флота все корабли и сухопутные части Дунайской флотилии через Ак-Мечеть и Евпаторию прибыли в Севастополь, где им было предоставлено время на укомплектование и ремонт. «Не дошел до Севастополя буксирный пароход «Аккерман», вышедший 25 сентября. На буксире вышла из строя машина, и его сильным норд-остовым ветром придрейфовало к турецкому берегу вблизи г. Синоп. Корабль был интернирован турками»{33}.
Из состава боевых кораблей распоряжением Военного совета Черноморского флота два бронекатера были оставлены для обороны Тендры.
Героические защитники Тендровского боевого участка эвакуировались на кораблях Черноморского флота лишь в конце октября 1941 г.
8 октября командующий Черноморским флотом Октябрьский телеграммой № 4/1201 просил наркома ВМФ Кузнецова сохранить Дунайскую флотилию, перебазировать ее в Камыш-Бурун (поселок к северу от Керчи) и поставил ей задачи: не допускать противника на Таманский берег и содействовать флангу нашей армии. Докладывая о том, что флотилия в настоящий момент ремонтировалась и доукомплектовывалась, адмирал Октябрьский просил об усилении ее дивизионом канонерских лодок типа «Красная Грузия» и одной плавбатареей.
С 1 по 15 октября части и корабли Дунайской флотилии находились в Севастополе, производили ремонт, доукомплектование и переформирование.
В состав Дунайской флотилии были включены: плавбатарея № 4 с буксиром СП-1 и пять сейнеров, 7-я рота морской пехоты, развернутая в батальон, а также дивизион канонерских лодок в составе канонерок «Красная Грузия», «Красный Аджаристан» и «Красная Абхазия», действовавших по заданию штаба Черноморского флота.
После эвакуации Тендровского боевого участка главной задачей Дунайской флотилии стала оборона Керченского пролива. Собственно, оборонять следовало не пролив, а Керченский полуостров от войск 11-й армии, ворвавшейся в Крым. Морских сил немцы на Черном море не имели, а итальянский флот по-прежнему существовал только в головах наших адмиралов.
Зачем адмирал Октябрьский просил наркома Кузнецова не расформировывать Дунайскую флотилию после ухода с Тендры, непонятно. Ведь на Азовском море уже несколько недель действовала Азовская флотилия. Не проще ли было включить Дунайскую флотилию в состав Азовской, хотя бы на правах отряда кораблей? Мониторы и бронекатера флотилии могли эффективно действовать как на мелководье Азовского моря, особенно в Арабатском и Казантипском заливах, так и на Дону.
А в Керченском проливе, не говоря уж о Феодосийском заливе, с успехом могли действовать корабли Черноморского флота, вплоть до крейсеров и линкора. Вспомним, как в 1920 г. белые обороняли Керченский пролив с помощью броненосца «Ростислав».
Увы, здесь был не тактический просчет, а стратегическая линия адмирала Октябрьского — «беречь корабли». Поэтому он и возложил оборону Керченского пролива на мало боеспособную, потерявшую свыше 70% своего состава Дунайскую флотилию.
Зато боевые корабли Черноморского флота зачастую ислользовались не по назначению. Так, в ноябре 1941 г. эсминец «Незаможник» возил генерал-майора П.И. Батова из Севастополя в Керчь, адмирал Октябрьский несколько раз ездил из Севастополя на Кавказ и обратно тоже на эсминцах. Хотя и куда более важные персоны летали на самолетах. Тот же В.М. Молотов летал в США на бомбардировщике Пе-8. В крайнем случае, на такие расстояния можно было сходить и на «морском охотнике», но на эсминце как-то комфортнее…
В октябре 1941 г. ситуация на Керченском полуострове складывалась следующим образом. После прорыва немцев в Крым войска 9-го стрелкового корпуса (156-я, 157-я и 271-я стрелковые дивизии) отступали к Керчи. Эти дивизии понесли большие потери и были мало боеспособны. Но к Керчи отходили и свежие стрелковые дивизии (106-я и 276-я), однако их командиры А.И. Первушин и И.С. Савинов потеряли связь с командованием корпуса и с соседями и отступали самостоятельно.
И командование 51-й армии, и командиры отдельных частей надеялись закрепиться на Акманайском перешейке, соединяющем Керченский полуостров с остальным Крымом. Приказ о строительстве линий укреплений на Акманайском перешейке был отдан командующим 51-й армией Кузнецовым еще 30 августа 1941 г.
18 октября с ходом работ познакомился А.Ф. Хренов, позднее вспоминавший: «Все делалось здесь основательно, в полном соответствии с требованиями военно-инженерного искусства. Акманайский укрепрайон уже существовал, так сказать, вчерне»{34}.
