Городок Монт-Файт произвел на Аллена сильное впечатление своим «горским колоритом». Ему понравилось все — и островерхая «сарацинская» молельня, и открытый рынок, и чумазые полуголые ребятишки, играющие в «орлянку» прямо возле церковных стен. Солнце, впервые за несколько дней, грело жарко, и Аллен испытал даже некое желание скинуть рубашку и присоединиться к ним.
Йосеф с Марком пошли в церковь (называлась она «Церковь Св. Михаила Архангела» и была хоть невелика собой, но тщательно ухожена, с очень красивым садом внутри ограды). Аллен же, почему-то смутившись незнакомого священника, направился вместо храма к рынку: оставшиеся двести пятьдесят марок жгли ему карман, и он жаждал сувениров. Смутно осознавая, что должен сдерживать сорочьи черты своей натуры, он тем не менее грезил некими ритуальными подарками типа поясов и гребней для Роберта и Клары. И, конечно же, не забудьте о местном вине.
Маленький старичок сгорбился у пустого прилавка. Плечи его тряслись. Аллен бодро прошел мимо, но уже через несколько шагов явственно понял — что-то не так, и обернулся. Да, старичок в самом деле плакал, но так тихо и безнадежно, как плачут только от полного отчаяния.
— Дедушка, эй… что случилось? — Аллен тронул его за плечо, старичок резко вскинул голову. — Я могу чем-нибудь помочь?
Тот покачал головой.
— Да чем тут поможешь, сынок… Деньги у меня вытащили… Жить теперь не на что…
— Вот гады, — с чувством высказался Аллен, чувствуя, как уши его заливает жаром. — И что же… теперь не поймаешь?
— Какое там. — Старик даже усмехнулся. — Это ж рынок. Ищи теперь… стаявший снег. Да брось, сынок. Пойду я. Развесил тут сопли, понимаешь… Жалко, что и помочь-то некому, один я…
— А… сколько денег? — глупо спросил Аллен.
— Да… сколько было, все пропало. Триста. Спасибо, сынок, что заботишься, а то ведь и не подойдет никто… Пьян, думают, дед, туда и дорога…
Лицо Аллена залила горячая краска. Обдирая костяшки о тугой карман джинсов, он выворотил на свет божий все свои сбережения, сунул деду в руку сотенную бумажку. Рука была скрюченная, с синими веревками жил. Старая рука.
— Вот… немножко. Я… это… пошел.
Старик попытался было что-то сказать, на лице его отразились такие изумление и благодарность, что Аллен просто физически отшатнулся, наступил кому-то на ногу и, не извинившись, ринулся прочь. Щеки его горели, и он еще не отошел настолько далеко, чтобы понять причину жара. Очнулся он в рыбном ряду, поскользнулся на чешуе и окончательно пришел в себя. В руке что-то было: он взглянул — это были деньги. Сто пятьдесят марок.
Тут он и понял все, что произошло, и, увидев себя со стороны, ответил на вопрос — отчего так горит лицо. От стыда. От стыда. Как он торопливо отделял одну купюру от других, как комочком засовывал ее в стариковскую ладонь.
«Эй, не желает ли кто приобрести честь? Есть одна дешевая, честь некоего Аллена Персиваля Августина. Сто марок — все удовольствие».
Аллен развернулся и поспешил прочь, огибая заваленные рыбой столы. Побежал обратно.
«А что, если его там нет? Что ты будешь делать тогда?» — «Не знаю. Отдам эти деньги нищему». — «Почему же именно этот старик? Он что, самый бедный и несчастный на свете? Ты ведь знаешь, что нужно найти именно его. Почему?» — «Я не знаю. Это так было подстроено». — «Ха-ха, кем?» — «Я не знаю. Я провалил экзамен. Господи, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне пересдачу…»
Слава Богу, он все еще стоял у пустого прилавка. Смотрел на сотенную бумажку в своей руке. В остальном даже поза его не изменилась. Сердце Аллена ухнуло.
— Вы еще здесь… Как хорошо.
Старичок уставился на него как на привидение. Стараясь не разреветься от облегчения («Спасибо… Спасибо, Господи, что позволил мне…»), он подошел и положил деду в руку все, что принес. Руку он отдернуть не успел, а напрасно — дед вдруг схватил ее, и Аллен не сразу понял, что тот собирается сделать — пожать, что ли? — но он ее поцеловал. Аллен отдернул руку как ужаленный и пролопотал что-то невнятное: «Да вы что… Все будет хорошо…» После чего понял, что немедленно, сейчас же должен раствориться в толпе. Что он и сделал без особого труда.
— Аллен, ты на рынок ходил?
— Ну… да, — максимально беззаботно ответил младший брат старшему и попытался насвистывать какую-то песенку.
— Купил что-нибудь?
— Да… так, ничего. Просто посмотрел.
— Слушай, сколько у тебя денег осталось? Мы тут решили сложить все в общую кассу. Чтобы не было каких-нибудь единоличных покупок вроде того твоего вина. Хорошо, что ты не успел закупить сувенирчиков — а то я знаю твои способности…
«Ох, не знаешь ты моих способностей, — подумал Аллен отчаянно, — но сейчас узнаешь — и меня убьешь. Прощай, милый братик, мне пришел конец».
— Ты знаешь, у меня… больше нету денег.
— Где твои деньги?!.
— Украли, — быстро соврал Аллен, отводя взгляд, и тут же, вспомнив обет, поправился: — То есть неправда. Я их сам отдал.
— Кому?!
— Одному… человеку. Ну, такому старичку. Которого ограбили.
Аллен и не заметил, что на их спор собралась вся компания, и теперь все пристально наблюдают за ними, глядя серьезными глазами.
