— Искали, как Соколову? — спросила Марфа. Дождавшись моего кивка, весело продолжила. — А я уже давно Бутягина. Позвольте представить вам моего супруга — титулярного советника Павла Васильевича Бутягина. Он заведует бактериологической лабораторией и станцией по выпуску противодифтерийной сыворотки при Томском университете.
— Приятно познакомиться, — я кивнул головой. — Генерального штаба капитан Аленин-Зейский Тимофей Васильевич. В прошлом неоднократно был пациентом у вашей супруги.
Представительный, лет тридцати пяти мужчина с запорожскими усами, с орденом Станислава третьей степени на сюртуке, несколько ревниво смотревший на наш диалог, после моих слов расслабился и вежливо ответил:
— Мне также приятно познакомиться со старым знакомым моей супруги.
— Каким образом оказались здесь, Тимофей Васильевич? — поинтересовалась за этот вечер ещё одна Мария.
— Сегодня прибыл во Владивосток для дальнейшей службы. Правда, в качестве кого сказать не могу. Завтра помощник генерал-губернатора Беневский должен будет определить, а может быть отправит меня в Хабаровск к губернатору. Признаться для меня это был бы лучший вариант, так как с Николаем Ивановичем нас связывают добрые отношения.
Марфа переглянулась с мужем, после чего решительно произнесла:
— Тимофей Васильевич, нам сегодня надо с вами поговорить по серьёзному вопросу. Как вы смотрите на общий ужин?
— С большим удовольствием. Только сразу предупрежу, что иду с обеда у генерала Беневского, а его супруга очень хлебосольная хозяйка, поэтому сыт сверх меры. Надеюсь, нашему общению это не помешает.
Супруги вновь переглянулись и чуть ли не хором заверили, что это не проблема. После того, как выяснилось, что мы остановились в одной гостинице, ужин был назначен через час в ресторане при ней. Рикши потащили коляску, а я неспешно последовал за ней, думая над тем, что же это за серьёзный вопрос готовятся обсудить со мной супруги Бутягины.
Через час, спустившись в ресторан, за одним из столиков я увидел Марию, находившуюся в одиночестве.
— А где супруг? — поинтересовался я, присев за стол с разрешения знахарки.
— Я попросила подойти его чуть позже, чтобы наедине обсудить один вопрос, — несколько напряжённо произнесла Мария, после чего из сумочки достала небольшой аптекарский пузырёк, наполовину заполненный светлым порошком, поставила его на стол и произнесла. — Для начала вот!
— Это то, о чём я подумал?!
— Этот порошок получен из грибка рода Penicillium. Судя по полученным результатам в лечении больных — это пенициллин, о котором ты рассказывал. Прежде чем я и мой муж обратимся к тебе с просьбой, ты должен кое-что узнать. Павел об этом знает, но мне не хотелось об этом говорить при нём.
— Мария, ты хоть понимаешь, что такое пенициллин?! — перебил я знахарку. — Если это он, то тебе и твоему мужу, если он помогал в его получении, памятник из золота отливать надо!
— Тимофей, подожди со своими восторгами. Сначала выслушай меня, — тон женщины стал жёстким, а её гипнотизирующий взгляд упёрся в меня. — Помнишь, ты интересовался моим происхождением?
Я кивнул головой.
— Так вот, на самом деле меня зовут Елизавета Николаевна Оловенкова. Наш род известен с первой половины семнадцатого века в Орловской губернии. Я родилась в августе одна тысяча восемьсот пятьдесят седьмого года.
«Почти сорок три года, а по внешности и не скажешь», — подумал я, ошарашенный, полученной информацией.
В этот момент нас прервал официант, который получив заказ, буквально испарился, а Мария продолжила свой рассказ.
— Я и две мои старшие сестры закончили женскую гимназию в Орле, потом поступили друг за другом на фельдшерские курсы в Санкт-Петербурге. В семьдесят восьмом году все трое вступили в организацию «Земля и Воля», а после её распада в «Народную Волю». Принимали активное участие в подготовке покушения на императора Александра II. Меня арестовали в ночь с тринадцатого на четырнадцатое марта одна тысяча восемьсот восемьдесят первого года. Я имитировала психическое расстройство, и Санкт-Петербургским окружным судом была признана невменяемой ввиду психического заболевания, после чего отправлена на лечение в Казанскую психиатрическую лечебницу. Из неё я сбежала в восемьдесят втором году с помощью друзей из организации, снабдивших меня документами и деньгами.
«Охренеть и не встать. Вот это история! Камо женского рода», — подумал я, с всё возрастающим интересом слушая знахарку.
