В каждой пироге, которые от места, где находился Лейф с товарищами, отделяло расстояние в десять-двенадцать полетов стрел, находилось по четыре человека.
Они гребли, часто ударяя по воде лопатообразными веслами, стоя на коленях на дне лодки, упираясь поясницей в горизонтальные поперечины, не дававшие разойтись обшивке, сделанной из бересты. Каждый их жест отличался точностью, и замечательная гармония движений плеч, туловища и широких весельных лопастей не оставила Лейфа равнодушным. Только потом он сообразил, что эти суденышки отличались от пирог манданов: широкие и низкие, они загибались на концах элегантными дугами.
- Пироги шаванос, - прошептал Омене-ти... - Куски бересты, сшитые между собой корневищами тамарака.
Две лодки шли параллельно берегу в одном полете стрелы от него. Гребцы еще не заметили трех человек из Кросснесса. Омене-ти имел полную возможность разглядеть их.
- Озерные шаванос, племя Лисицы. Сыновья прехитрого лиса, - заключил он.
Манданы распускали волосы, тогда как шаванос стягивали их на макушке и вставляли в них цветное перо.
- Что им нужно, - проворчал Тюркер, - и почему вместо манданов плывут они?
Омене-ти пожал плечами.
- Хотят сами посмотреть на нас. Я пытаюсь понять другое - с добром ли они приплыли.
Взгляд скрелинга сделался необыкновенно пристальным. Две пироги начали описывать широкую дугу по реке, удалявшую их от Кросснесса. Через какое-то время Омене-ти обернулся. Черты его лица выдавали волнение.
- Ну что? - спросил Лейф.
- Появление шаванос не сулит ничего хорошего, на лицах гребцов - знак траура.
И поскольку Лейф и Тюркер не поняли, добавил:
- Я видел черный круг на лбах у шаванос, а под глазами - черную изломанную черту. А это означает, что весь народ шаванос, от реки до озер, должен быть в глубоком трауре.
Тут Лейфу вспомнились слова, недавно услышанные от Омене-ти.
- Не из-за того ли, что вождь Виннета-ка и островные манданы заключили союз с викингами?
- Шаванос приплыли, чтобы посмотреть, - коротко ответил Омене-ти. - Я не знаю, что Гитчи-Маниту - Большое Облако - приказал вождям и шаманам Совета озер.
Лодки описали широкий круг перед Кросснессом. В каждой пироге выпрямился во весь рост старший над гребцами и стал вглядываться в высокий утес, на котором стоял Большой Дом Лейфа. Вероятно, наблюдатели увидели то, что их интересовало, так как они снова сели, и лодки, повернувшись на четверть оборота, стали подниматься по реке. Лейф и Тюркер, покинув укрытие гнездовья цапель, влезли на пень исполинской ели, в которую в одну из гроз прошлым летом попала молния, - на ее торчащих в разные стороны и омываемых рекой ветвях еще сохранились иглы.
- Хо-о-о! Сыновья Лисицы, - закричал Лейф, сложив руки рупором, - вы меня слышите? Пусть мои братья лисицы придут и дружески сядут возле костра викингов.
Шаванос услышали слова, так как воздух был чист и звонок, как лезвие меча, но они не подали знака, не повернули голов, и ритм ударов весел об илистую воду не замедлился.
- Братья шаванос, сыновья озер...
Они уже проплыли мимо, и подхваченные течением пироги стали удаляться в сторону верховья реки. Лишь насмешливое эхо отражало призывы Лейфа, посылая их к вершинам кедров и прибрежным соснам.
- Они не захотели нас выслушать, - сказал Омене-ти. - Они приплыли, чтобы увидеть Дом викингов. Теперь я уверен, что на Совете озер происходит что-то важное.
- Виннета-ка и манданам грозит опасность?
Лейф был бледен, и слова с трудом слетали с его сжатых губ.
Скрелинг несколько раз качнул головой, словно взвешивая свой ответ.
- Шаманы могущественны и завидуют вождям, а когда собираются шаманы всех племен, они устраивают большой шум. Виннета-ка - мудрый человек, и шаманам не нравилось слышать на советах его голос.
- Моя жена и сын принадлежат мне, и могущество шаманов бессильно перед этим законом. Готов ли ты отвести меня на Совет шаванос, Омене-ти?
- Я готов, брат мой, но путь долог и труден. И шаванос - в трауре.
- Я тоже буду носить траур, пока Иннети-ки и мой сын не вернутся домой.
- Мы отправимся на озера, и Гитчи-Маниту подскажет тебе слова, которые понравятся шаманам. Когда в дорогу?
- Когда сочтешь нужным, Омене-ти. Ты - бывалый человек.
- Я стану мудр, как медведь, чтобы отвести тебя. Мы отправимся по реке и будем плыть по ней, пока сможем. Пойдет ли по нашим стопам Болтливый Филин?
- Филин так же мудр, как и медведь. И мне бы хотелось узнать, как глубоко простирается этот край до озер.
Тюркер не решился сказать, что он надеется обнаружить новые холмы с виноградными кустами. Ему передавалась тревога Лейфа, и он не мог в этот момент говорить о своей страсти.
Омене-ти бросил взгляд на реку. Лодки растворились в утреннем тумане.
- Мы видели, как шаванос спустились и поднялись по реке. Может быть, это знак благосклонности Гитчи-Маниту. Сегодня я замажу камедью сливового дерева стыки моей пироги, покрашу весла в яркие цвета, и мы поплывем по реке.
В одно мгновенье утес Кросснесса запылал в лучах алого зимнего солнца, и свет яркой огненной скатертью лег на затвердевший от мороза снег.
Глава VI
