Утром Ольга открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Палатка была залита солнцем. Оно проникало сквозь маленькое окошко, которое ночью девушка забыла закрыть. Лерка еще спала, положив ладонь под щеку, как маленькая. По сравнению с самой Ольгой она была такая мелкая, что девушка запоздало испугалась, что могла раздавить ее ночью своим весом.
Лагерь еще спал. Ольга быстренько сбегала в кустики, пока никто не проснулся, и вернулась в палатку. «Все-таки хорошо на природе – подумала девушка – воздух свежий, птички поют». За стенкой палатки раздался шорох. Ольга выглянула в окошко и увидела Романа, который выбрался из палатки и тоже пошел в кусты. Девушка тихонько хихикнула. Ей было забавно подглядывать за ним. Следом за Казаковым стали просыпаться другие ребята. Вскоре в лагере поднялась суета. Ольга поняла, что нужно тоже выходить и помогать другим, зажигать костер и готовить завтрак.
Казаков велел на завтрак сварить молочную кашу, пока молоко и масло в сумке-холодильнике не испортилось. Варить кашу на костре оказалось делом нелегким. Она то и дело пыталась выбраться из котелка, а убавить пламя просто так, как на плите не получалось. Все же Ольге, отвечавшей за кашу, удалось справиться с непослушной овсянкой и заправить ее в конце варки маслом. После этого вскипятить и заварить чай было проще простого. Две другие девочки, отвечавшие за завтрак, нарезали тем временем сыр и колбасу и разложили их на галетах.
– Фу, овсянка, – поморщился Сизов, едва ему вручили его миску.
– Не «фу», а «ух ты», – поправил его Казаков.
Олега его замечание не вдохновило, и он отставил миску в сторону, взявшись за бутерброд.
– Ух ты! – воскликнул Смелов, пробуя содержимое своей тарелки.
Казаков бросил в его сторону подозрительный взгляд.
– Кто варил кашу? – громко спросил Шарипов и оглядел собравшихся.
Ольга буквально съежилась под его пронзительным взглядом из-под густых черных бровей, судорожно вспоминая, клала ли она сахар и не слишком ли много бухнула соли.
Ее сразу сдали.
– Пышкина! – указала на нее пальцем Рожкова.
– Никогда не ел такой вкусной овсянки, – похвалил Руслан, – я в принципе кашу ненавижу, но это нечто.
Остальные, кто еще не успел попробовать, быстро взялись за ложки. Вскоре со всех сторон раздались хвалебные отзывы.
– Пышкина, теперь я понимаю, почему ты такая пышная, – хохотнул Сизов, который не удержался и тоже съел свою порцию каши. – Ты так вкусно готовишь, что невозможно удержаться, чтобы не объесться.
Ольга не знала обижаться на него или радоваться, что ее стряпня всем так понравилась. И решила не обижаться.
– Чай тоже ты заваривала? – кивнул на нее Казаков.
– Я, – призналась Ольга.
– У тебя кулинарный талант, – похвалил ее Роман.
– Да на свежем воздухе все кажется безумно вкусным, – ревниво проговорила Кристина.
– Это интересное заявление, – усмехнулся Казаков, – проведем эксперимент. Выбирай себе помощников и будешь отвечать за обед.
– Почему сразу я? – возмутилась Свистунова.
– А почему бы и не ты? – парировал Казаков, – это – поход, здесь каждому придется что-нибудь делать.
Кристина бросила на него ненавистный взгляд.
– Она тебе больше не даст, – шепнул Казакову Сизов, проходя со своей пустой миской мимо.
– Посмотрим, – буркнул Роман.
Ольга сделала вид, что не слышала их диалога.
После помывки посуды, все дружно бросились купаться. Вода в озере была удивительно прозрачной и манила своей глубиной. Ольга бы с удовольствием тоже нырнула, но девушка стеснялась показываться перед всеми в купальнике.
– Ты чего не купаешься, плавать не умеешь? – спросила, пробегая мимо Москвичева.
Ольга только грустно кивнула в ответ. На самом деле плавала она прекрасно. Родители каждый год возили ее на море. В воде девушка не ощущала своей полноты и наслаждалась движением. А сейчас она сидела на камешке и с завистью смотрела на резвящихся в воде одногруппников. Первой из воды вышла Кристина. Она бросила на одиноко сидящую Ольгу торжествующий взгляд и прошествовала к ней, нарочито виляя бедрами и демонстрируя свою великолепную фигуру.
– Ты почему не купаешься? – повторила она вопрос Лерки.
– Не умею плавать, – повторила Ольга.
– Не волнуйся, жир не тонет, – успокоила ее Кристина и ехидно улыбаясь, пошла дальше.
На глаза Ольги навернулись слезы. Почему-то сейчас слышать оскорбления ей было вдвойне тяжело. И чего эта Кристина так на нее взъелась? В университете она ее практически не замечала. Неужели из-за рюкзака? Но надо же быть слепым, чтобы не понимать, что Казакову Ольга даром не нужна. Если бы у нее была такая же стройная фигура, как у Свистуновой, Ольга была бы уверена в себе на все сто процентов и, конечно же, не опускалась до того, чтобы унижать других.
Девушка сползла с камня и пошла в сторону леса. Ей хотелось побыть наедине со своим горем.
