Когда мы будем возвращаться назад, не задерживайте нас и, главное, не отберите муку... До свиданья, Петр. Поклонись от меня тетке Марье... До свиданья, Павел, я был рад с тобой, старина, встретиться. Мы с тобой пережили вещи, которые не забываются. До свиданья, друзья. В жизни еще увидимся. Спасибо вам за хорошее, человеческое отношение.
Мы пожали всем руки.
Подождите еще немного, — комиссар пытался нас задержать. Нет, нет, невозможно. Мы и так задержались сверх меры. Наши уйдут и мы их больше не найдем.
Было темно. Мы повернулись и пошли широким шагом. Комиссар стал шептаться со своими сателлитами. Мы были почти вне поля их зрения.
— Бегом, на носках (чтобы не слышно было топота), — прошептал брат.
Мы побежали изо всех сил, чтобы как можно больше отдалиться от них.
— Вправо, в пшеницу, зигзагами и ложись.
Мы вбежали в высокую пшеницу и побежали врозь зигзагами, чтобы не оставить видимого следа, и затем упали на землю, закрыв лицо рукавом (освещенное луной лицо видно), и больше не двигались.
Уже конные скакали по дороге. Нас искали. Конные проскакали, вернулись и вошли в пшеницу. Слышны были приглушенные голоса и шуршание лошадей в пшенице. Затем все стихло. Мы не двигались. Они могли сесть в засаду.
Прошло бесконечно долгое время. Разве в таких случаях можно измерить время? Я услыхал совсем легкое шуршание соломы. Это не был человек. Осторожно взглянул — заяц.
Раз заяц тут, то есть некоторые шансы, что людей нет.
Я снял фуражку и, не поднимаясь над уровнем пшеницы, одним глазом осмотрелся. Прислушался — ничего. Тогда я тихо свистнул, как мы свистели на охоте. Брат ответил. Мы сошлись.
— Только не на дорогу. Пересечем пшеницу.
После часа ходьбы мы увидели несколько изб. В одной был слабый свет.
Старуха пекла хлеб. Она дала нам молока и указала границу: малую речку.
Мы поймали двух лошадей из стада и переехали на них речку.
Мы были на Украине. Мы свалились в кусты и заснули. В эту ночь мы прошли больше шестидесяти верст и натерли ноги.
Вечером мы попали в Ямполь, где встретили наших трех немцев. Они достали нам пропуск от немецкого коменданта.
Бутылка водки за две жизни — недорого. С тех пор водка стала для меня чем-то вроде живой воды — я ей обязан жизнью.
Вспоминаю с восхищением о находчивости и хладнокровии брата. Он нас вывел из совершенно безвыходного положения.
В Харькове я заболел “испанкой”, что задержало наш отъезд на Дон. Невеста моего друга, барышня Руктешель, нас отыскала и привела доктора, который меня поставил опять на ноги.
Из Ростова мы поехали в только что занятый Добровольцами Екатеринодар. Господин, ехавший с нами, обратился к нам:
- Вы едете в Армию. Но имейте в виду, что ожесточение страшное. Советую вам уничтожить все документы, имеющие касательство к большевикам. Иначе, если у вас их найдут, вас посчитают советскими шпионами и расстреляют на месте. Я не шучу.
Сидя на вокзале в Екатеринодаре, мы не знали, что нам делать. Брат знал генерала Эрдели, но он оказался в Тифлисе. Для поступления в кавалерию нужно было иметь лошадь и седло.
А идти в пехоту нам очень не хотелось. Без знакомств, без связей и почти без денег положение наше показалось нам незавидным.
Вдруг какой-то загорелый офицер с карабином за плечами внимательно на меня посмотрел.
— Мамонтов? Я поручик Абрамов, 64-й бригады. Мой поезд сейчас отойдет. Слушайте меня внимательно. Идите к генералу Невадовскому, командиру нашей 64-й. Он сейчас инспектор конной артиллерии. Попроситесь у него в 1-ю конно-горную батарею. В ней несколько офицеров 64-й. До свиданья, а то поезд уйдет.
Он явился как ангел-избавитель. А я-то его и не узнал. Я тотчас же направился к генералу Невадовскому.
— Ваше Превосходительство, 64-й бригады прапорщик Мамонтов является по случаю прибытия в город Екатеринодар.
- Но, прапорщик, в каком виде вы являетесь?
Ваше Превосходительство, я только что из Москвы. А, тогда это другое дело.
И повернувшись к своим офицерам:
Вот мои 64-е — все собираются. Опять ко мне. Конечно, вы пойдете в нашу 1-ю конно-горную батарею. Благодарю, Ваше Превосходительство. У меня к вам просьба. В чем дело? (Нахмурился — не денег ли?)
- Я приехал с братом, хоть он и пехотный офицер, но умеет ездить верхом и мы хотели бы остаться вместе.
Он еще больше нахмурился и сердце мое екнуло. Затем:
- Не могу отказать офицеру 64-й. Хорошо... Капитан, выдайте им надлежащие документы... До свидания, прапорщик, и желаю вам счастья.
Я вернулся триумфатором на вокзал и протянул удостоверение брату.
Вот это здорово! Устроилось лучше, чем могли мечтать. Конная артиллерия, прекрасный род оружия. Теперь где бы поместиться на несколько дней, до отъезда в батарею?
Знакомый офицер, которого брат встретил на вокзале, сказал:
— Позвоните в любой дом, и вас поместят и накормят. Идемте, я вам покажу, как это делается.
Действительно, нас встретили с распростертыми объятиями.
— Добровольцы? Входите скорей, мы как раз садимся за стол.
