Одну из башен со стороны поля строили под наблюдением генерала Зомме. Скопин желал получить от Зомме совет, но не явно, не при боярах и шведах. Тайной встречи он тоже опасался, все равно углядят. Поговорить на стройке у всех на глазах неприметнее. Князь верил генералу. В шведском пятитысячном войске, которое в конце марта 1608 года привел в Новгород Яков Делагарди, шведов почти и не было. Были шотландцы, англичане, французы, немцы, голландцы- все повоевавшие в разньк армиях, за Голландскую республику и против нее, с поляками и за поляков, за всех, кто платил. Это войско шведского короля Карла IX стоило России города Корелы, по-шведски Кексгольма. Еще Карлу союз и дружба, а наемникам сто тысяч ефимков в месяц. Наемники в бою были хороши, но капризны и ненадежны.
Дважды оставляли Скопина, поворачивали и шли назад к Новгороду, один Христиерн Зомме со своей тысячью оставался верен договору, участвовал во всех горячих делах, и, бывало, только стойкость его солдат спасала русское войско от поражения.
- Скажи, генерал, правду, будь за отца, - улучив минуту, спросил князь,- Мне прислали деньги из Соловецкого монастыря и от Петра Семеновича Строганова.
Когда заплатить Делагарди и его солдатам, теперь или как в Москву придем?
О деньгах говорить Скопину было все равно что острым ножом по сердцу, краснел, глаза опускал.
- Деньги дай теперь, - ответил генерал. - Но заплатив, тотчас веди войско на врагов твоих. Наемники умеют быть благодарными, но не очень долго.
- Спасибо, генерал, - просиял князь. - Что бы я без тебя делал?! А башню ты поставил отменную! Мой государь наградит тебя за службу по-царски. Шуйские дорого ценят верность.
Полегчало на сердце у Михаилы Васильевича. Ждал Делагарди с нетерпением, встречу он назначил здесь, у новой башни. Совет Зомме был уже тем хорош, что приготовлял Скопин для союзника и друга одну нечаянность, а их получилось две.
Делагарди приехал с офицером-толмачем.
Наслаждаясь легким морозцем, румяными облаками, инеем на огромных березах, генерал улыбался князю уже издали, заранее раскрывая объятия. Оба были высокие, молодые, и среди пышнотелого, изнемогшего от важности боярства, среди своих умудренных войной и жизнью солдат они чувствовали себя заговорщиками. Не войдя еще в серьезный возраст - люди завтрашнего царства - вершили юные полководцы судьбы народов и государств.
Генерал Яков Делагарди был старше воеводы Михаила Скопина на три года, Якову исполнилось двадцать шесть.
- Как спалось, князь? - спросил Делагарди через толмача.
Михаила Васильевич от столь невинного вопроса растерялся, вспыхнул, помрачнел.
- Смутные вижу сны.
Делагарди возвел руки к небу.
- Надо женщину с собою класть в постель! У вас, русских, такие все красавицы!
- Моя жена в Москве. А я человек православный.
- Это тоже по-русски, - Делагарди напустил на себя серьезности. - У вас множество совершенно непонятных запретов, условностей... Впрочем, как и у нас. Сказано же:
в своем глазу бревна не видно.
Делагарди по крови был французом, его род происходил из провинции Лангедок. Отец Понтус Делагарди поступил на службу шведским королям и много досадил Иоанну Грозному, обращая его рати в бегство.
Делагарди некогда сходился с отцом князя Михаила на поле брани и в посольском словопрении. Будучи товарищем новгородского воеводы князь Василий Федорович писал эстонскому наместнику баро11у и фельдмаршалу:
"Ты пришлец в Шведской земле, старых обычаев государских не ведаешь". На что получил такой же гордый и дерзкий ответ: "Я всегда был такой же, как ты, если только не лучше тебя". Воеводе же Делагарди писал еще хлеще: "Вы все стоите в своем великом русском безумном невежестве и гордости, а пригоже было бы вам это оставить, потому что прибыли вам от этого мало*.
Отцы ссорились, а дети Божьим Промыслом стали и союзники, и друзья. Яков отца не помнил, барон умер, когда сыну было чуть больше года.
Поднялись на башню. Опытный воин, Делагарди так и кинулся к бойнице.
- Князь! Посмотрите!
На Слободу, так зримо на белых снегах, так страшно и спокойной неотвратимости, надвигалось многотысячное войско. Михаил Васильевич торжествовал. Напугал храбреца генерала!
С воеводами Иваном Куракиным и Борисом Лыковым у князя было заранее условлено, в какой час прибыть к Александровской Слободе. Полки эти пришли от царя, из Москвы, чтобы разрозненные силы, соединились наконец в единую государеву мышцу, роковую для врагов России.
- Подарок нам от государя Василия Иванович, - улыбался Скопин. Молодцы! Хорошо идут, споро! Подождем еще боярина Федора Ивановича Шереметева из Владимира и двинем на Сапегу. Избавим Троице-Сергиев монастырь от польского ошейника.
- Надо ли затягивать наше бездействие? - осторожно спросил Делагарди. А если монастырь, устояв год и еще полгода, не сможет вдруг продержаться считанные дни? Я слышал, в монастыре был великий мор, силы защитников совершенно истощились.
- Но мы же помогли монастырю! Воевода Жеребцов привел за стены Троицы почти тысячу ратников.
- Это было в октябре, а сегодня второе января.
