— Да, — соглашался Игорь, все еще не уверенный, что в состоянии постигнуть замысловатую логику ее слов. — Только, когда я просыпался, я не мог вспомнить ничего, кроме того, что видел кошмар…
— Ты и не мог меня помнить. Потому, что просыпался утром. А я живу только ночью. Когда наступает рассвет, я перестаю существовать… Я остаюсь вместе с ночью, а ты убегаешь… Потом, когда день уходил, мне все-время приходилось тебя догонять…
— Почему ты гонялась за мной? Ведь не ты обо мне мечтала…
— Так хотелось тебе. Я лишь выполняла твою волю.
— И сюда ты меня затащила лишь потому, что этого хотелось мне?
— Я тебя не тащила. Ты сам пришел.
— Ну да… — засомневался Игорь, вспоминая оскалившуюся волчью пасть.
— Я помогла тебе отыскать дорогу…
— А волки?
— Они — мои хорошие друзья.
— Настолько хорошие, что перегрызли бы мне глотку, если бы я осмелился свернуть в сторону?..
— Не перегрызли бы…
— Значит, у меня был шанс?
— Смотря, что ты подразумеваешь под этим словом. У тебя была возможность потерять меня…
— То есть — умереть?
Русалка деликатно промолчала.
— Ты поставила меня перед выбором: или погибнуть, или отыскать тебя?
— Не я, — возразила женщина. — Ты сам… Я лишь помогла тебе не ошибиться.
— Ты так уверена? — Игорь вроде-бы почувствовал некую тень раздражения, но по-настоящему сердиться на Русю не мог.
— Я не могла ошибиться. Я — твоя мечта! И я могу хотеть лишь того, чего желаешь ты.
— Дорогая, любимая, желанная…
Порыв нежности захлестнул Игоря полностью, без остатка, мгновенно передался Русе, и они прильнули друг к другу.
— У тебя глаза грустные. Разве ты не счастлива? — когда чувства пришли в норму, а кровь заструилась в привычном ритме, спросил Игорь.
— Любовь — странное чувство… — ушла от ответа Руся.
— Мы же вместе. И ничего не может нас разлучить…
— Да, ничего. Кроме времени. А оно становится непослушным. Мне все труднее удерживать его…
В словах женщины таился некий смысл, но Игорь не придал ему значения.
— Дорогая, — спросил, — если я так рвался к тебе, а ты все время ждала меня, то почему путь к тебе оказался таким трудным?
— Глупенький… — улыбнулась Руся и нежно погладила его по голове. — Путь к мечте всегда трудный. Иначе мечта утрачивает смысл и перестает быть таковой…
Мысль подкралась исподтишка. Ошеломила предательским ударом. И больнее было от того, что не находилось аргументов, способных поколебать ее достоверность.
Игорь так и застыл над принесенным искусительницей варевом, возможно, вкусным. Он не придавал значения таким мелочам. Пища была необходима для поддержания сил, удовольствий и так хватало… Сейчас он, пожалуй, впервые обратил на нее внимание. И лишь потому, что от внезапного прозрения, еда комом встала в горле, не желая продолжать привычный путь по пищеводу.
Игорь закашлялся.
Отвратительные пережеванные куски изверглись на стол. Ложка шмякнулась в миску и брызги то ли густого супа, то ли жидкой каши, словно плевки размазались по лицу.
Русалка среагировала на непривычный шум. Правда, в этот раз ее появление не доставило прежней радости.
Игорю показалось, что женщина постарела. Он разглядел мелкую сеточку морщин под ее глазами…
— Что случилось, дорогой?
Голос, как и раньше, был тихим, нежным, но почему-то казался глуше, чем обычно.
Все, наверняка, отразилось на его лице.
Руся выглядела приунывшей, обеспокоенной.
— Пойдем, я солью.
Игорь покорно поднялся. Ему отчего-то не хотелось смотреть на любимую женщину. Или стеснялся своего внешнего вида, или боялся, чтобы видение каким-то нелепым образом не превратилось в реальность?..
На Русе была длинная безликая одежда, скрывающая чудную фигурку, голова плотно укутана выцветшим деревенским платком. Со спины ее вполне можно было принять за старуху. Но Игорь ведь знал, что это не так…
Женщина зачерпнула ковшом воду, и в плескающейся поверхности Игорь снова на мгновение рассмотрел дряхлые черты. Сейчас Руся выглядела еще хуже, чем в тот миг, когда ему впервые показалось, что она постарела. От неожиданности он отшатнулся, но тут же взял себя в руки.
Успокоившись, с удовольствием плеснул холодную воду на лицо, смывая загустевавшую липкую слизь…