— Вообще-то нас Ксюша пригласила! — улыбка с лица Мыла сползла и он развернулся корпусом к двери, где стояла я.
Я до конца не понимала от чего злюсь. Я ненавижу, когда меня начинают учить жить. Это могу делать только я! Любовь? Да какая к чертям любовь? Я его ненавижу!
— Так поздно уже, тебя там никакая твоя Анфиса-Алевтина не ждёт? — я облокотилась на косяк и открыла глаза шире, безумно посмотрев на артиста, который под моим гнётом аж скукожился. Энергетика — вещь тонкая!
— Алис, что происходит? — тихо спросил Даня. Ксюша под его боком немного дёрнулась. Эта персона уж точно понимала в чём дело…
— Всё хорошо. Поздно уже для гостей! — я буквально почувствовала, как в жилах начала закипать кровь и приливать к лицу, окрашивая его в коралловый цвет. Будто температура начала подниматься!
— Так, а я, кажется, понимаю что происходит! — Бочаров глубоко выдохнул, снял очки, скинув из не столик, встал с дивана и потащил меня за локоть куда-то в коридор. — Пошли, поговорим!
Я, естественно, включила себе присущие качества язвы и начала бунтовать, мол: «Какого хера?», «Поставь меня туда, где взял». Ноль на массу! Мэл будто озверел, мёртвой хваткой вцепившись в мою руку, и наверняка останутся синяки. Хотя, надеемся на лучшее. Побои — не самое приятное воспоминание, согласитесь!
— А ну освежись! — меня волокли на балкон, где, несмотря на застекление, было достаточно холодно. Кожа сразу покрылась мурашками, а ноги в миг стали ледяными. Говорила мама: «Носи тапки!». Нет, не удобно ей, этой Алисе. «Колготки кусаются!»
— Что ты творишь? — завопила я, но мой рот сразу оказался закрытым красивой и тяжёлой крепкой рукой парня.
— А ты что творишь? Как с цепи сорвалась. — сквозь зубы, зашипел он. — Тебя подменили, или критические дни начались внезапно? Так ты скажи, я всё пойму!
— Почему я вообще должна что-либо тебе говорить? — «выплюнув» руку, ответила я. Вот знаете, если Ксюхе нужно ужраться, чтобы начать нести всякую чушь, то и мне пить не нужно — и так конченная!
— Ты ничего никому не должна, просто так легче будет, — Мэл подошёл ближе ко мне, от чего я отступила назад и упала на диван, уже не вставая. Я подобрала под себя ноги и попыталась согреться, всё ещё не понимая чего хочет этот малахольный!
— Зачем ты меня вообще притащил сюда? Зима на улице, если ты не заметил! Я, конечно, понимаю, что там к тебе только осень пришла, но люди уже новый год отпраздновали, — начала «рассказывать» я в красках.
— Тебе холодно? — устало спросил Костя, стоя напротив меня, которая не знала куда себя деть!
— Холодно и одиноко! — я скрутилась в позу «плачущего ребёнка», уткнувшись в колени. Но ноги продолжали мёрзнуть.
Ответа я не услышала. Парень выдохнул, нашёл обогреватель, включив его, затем снял с себя свою розовую толстовку, накинув на меня.
— Ты же замёрзнешь! — жалобным голосом засипела я. Ответа не последовало снова. Мэл залез на диван, сев за мной, нашёл где-то за спиной плед, который Ксюша специально сюда притащила, и накрыл себя им, обняв меня сзади. Таким образом было тепло обоим.
На кухне мы свет не включали, на балконе тоже, потому видно что-либо было только за счёт гирлянд, которые этот умник включил, как только мы зашли сюда, и лунного света. По-моему, это слишком романтично. И слишком уютно.
— Сейчас тепло? — прижимая ближе к себе, спросил Бочаров.
— Да, — тихо ответила я и вжалась в парня, после чего последовал его смешок.
Знаете, я бы сейчас возмутилась, но так устала играть роль язвы. Поучать всех, грубить, хамить. Как пойму сколько хороших парней, да и людей, в принципе, я оттолкнула таким образом, аж плохо становится.
Мне всегда нужен был человек, кто уймёт этот мой снобизм. Кто сможет меня приручить. И, почему-то, пока это выходит только у этой персоны, которая сейчас бесстыже греет свои ручонки у меня на животе, под футболкой, не спускаясь ни ниже, ни выше — держится в рамках приличия!
И даже отталкивать не хочется, а просто, хоть на секунду, представить, что я любима и желанна…
Мэл зарылся носом в мои волосы. Не знаю, что он там унюхал, но я бы сидела носом в его шее вечно. В моменты, когда мы обнимаемся, не упускаю возможности «подышать им». Господи, этот дьявол дьявольски вкусно пахнет.
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя очень хороший парфюм? — неожиданно прозвучал вопрос сзади.
— Да нет. Я всегда пользуюсь одной маркой, на протяжении уже стольких лет. Ты будешь первым! — улыбнулась я.
— Ну, для каждого мужчины быть первым — это, безусловно, честь. Но не тут, — усмехнулся Костя. Я не знаю сколько мы ещё так сидели: в странной позе, со странными улыбками и в полной темноте.
Из комнаты уже перестали доноситься разговоры Ксю и Дани на повышенных тонах: либо крики сейчас продолжаться, в чём я сомневаюсь, ибо она ему не даст, не заслужил; либо они разошлись по койкам. И я, естественно, склоняюсь ко второму варианту.
— Они, чо, спать пошли? — спросил Мэл, не отпуская меня, а всё так же держа руки на животе, но уже на кофте.
