- И потом, - добавила Катерина, - я ведь договор заключила. Если я в срок не оформлю на неё дом, я буду платить неустойку в тройном размере...
- Это сколько? - поинтересовался Мишка. - Сколько она тебе за дом заплатила?
- Четыре тысячи, - ответила Катерина. - Долларов, в смысле.
- Неплохо для наших мест, - прикинул я. - Очень неплохо.
Сыновья не выдержали, заржали.
- Ты, батя, так говоришь "неплохо", как будто всю жизнь дома продавал и у тебя эти доллары тысячами по карманам ползали. А ты, небось, и пятьсот рублей одной бумажкой никогда не щупал!
- А что? - завелся я. - У нас, вон, и по полторы тысячи нормальные дома, зимние, продать порой не могут. В смысле, если дом в деревне, а не в престижном месте каком-нибудь, где коттеджи понапиханы и весь дачный поселок под охраной. Да и там старые дома покупают только ради участка, чтобы старый дом снести и на его место кирпичное чудище воткнуть, с гаражами и с этими окошками гнутыми. Ведь у тебя дом со всеми удобствами?
- Да, - кивнула она. - И даже газ подведен, и колонка есть. Вода горячая, и зимой - хочешь, печку топи, хочешь, газовый камин зажигай. Вот только на зиму, когда никого нет, мы газ отключали. Перекрывали вентиль под домом, где никому никогда бы не пришло в голову этот вентиль искать.
- Вот видишь? - сказал я. - Классный дом, и цены ему нет, и в престижном дачном поселке он стоит - и, все равно "новый русский" только бы на снос его взял, потому что он "не в стиле". Ну, накинул бы за место и за то, что все коммуникации подведены, газ включая... Но, наверно, так оно и вышло бы, тысячи четыре, не больше.
- Это ты верно баешь, - ввернул Гришка. - Только к чему? Все это - к делу не относящееся, мы сейчас о другом толкуем.
- А к тому, - ответил я, - что совсем дурные времена пришли. Хороший дом, которым раньше бы какой-нибудь академик или секретарь ЦК гордился, теперь этим, которые без мозгов, но с деньгами, и даром не нужен, потому как не "навороченный" он. А нормальные люди, которые толк в домах знают, и которые за такой дом и пятнадцать, и двадцать, и невесть сколько тысяч отдали бы, будь у них такие деньжищи, с голым задом сидят и купить ничего не могут...
- Да будет, батя, чужие деньги считать, - сказал Мишка. - У тебя как денег не было, так и не заведется, а сейчас действительно речь о другом. Если Катерина четыре тысячи получила, то, выходит, двенадцать тысяч ей придется выложить, если что.
- Все двенадцать, - подтвердила Катерина. - А откуда я такие деньги достану? Только квартиру продавать и бомжевать... А рассчитывать на то, что бандиты Татьяну убьют и все мое при мне останется, и дом, и деньги, уже полученные - это, знаете... Нельзя на чужой смерти благополучие строить. И даже на надежде на чужую смерть.
Чуть не сорвалось у меня с языка, насчет того, а на чем же, мол, твой дед свою жизнь построил, но вовремя я спохватился и смолчал.
- В общем, - завершила Катерина, - есть у меня обязательства, которые я все равно должна выполнить, по данному слову, даже если б неустойки надо мной не висело. И на этом я, можно сказать, с прошлым до конца развяжусь. Поэтому я, не теряя времени, пойду к Татьяне и договорюсь, когда мы к нотариусу едем.
- А где ты остановишься? - спросил Гришка.
- Ну... - она слегка улыбнулась. - Наверно, Татьяна не откажет, чтобы я в её - в моем, то есть, доме - переночевала. А если ей это неудобно будет, по каким-то причинам... Что ж, я к вам на ночлег попрошусь.
- Завсегда примем! - заверил я. - Вот, только, извини, можно мне все-таки на твои документы взглянуть? Может, я чего и разгляжу, со свежего-то глазу.
- С поправленного глазу! - заржали сыновья. - Ты лучше, батя, не по документам шуруй, а по армейскому правилу действуй: "С утра выпил - весь день свободен"!
- Так я ж глазок именно поправил, а не залил, - ответил я. - Да и выветрилось все уже, кроме возможности соображать.
- То-то тебя на рассуждения о цене домов потянуло! Будто миллионера какого.
- Да ладно вам... - Я рукой махнул.
А Катерина свою наплечную сумочку расстегнула.
