Похороны куклы полностью

У тебя что-то взвилось в мозгу.

– Огонь.

Да, конечно, огонь. Я ехал с тобой на автобусе. В сумке у тебя была бутылка керосина, с помощью которого ты уничтожила книжку. А еще спички, которые держат в кухне возле плиты. И то и другое.

– У меня были средства…

Да, и ты к ним прибегла. Ты приехала, остановилась под Зеленым Человеком и почти задумалась из-за него о Томе, но огонь в твоем мозгу горел уже слишком ярко, и был куда сильнее Тома. Ты почти чуяла запах пламени. Слышала его треск. Машина Льюиса Блэка стояла снаружи, ты знала, что она там будет, потому что тебе сказали, что пора собирать урожай.

– Я его там видела, да? Льюиса Блэка?

Память начала ко мне возвращаться. Как я пошла прямо на него в теплице. «Ты мой отец, – произнесла я. – Ты, твою мать, мой отец, и ты ни слова не сказал, когда понял это».

– Он пытался объясниться, да? Конечно, пытался. Ничтожество. Мерзость.

Да. Он оправдывался: «Ох, Руби. Не думай, что я не мучился, не изводился. Из-за твоей мамочки и того, что случилось. И из-за тебя. Я тебя не заслуживаю, Руби. От меня всегда одни беды». Но, скажу честно. Ты не стала слушать. «Слишком поздно, – сказала ты. – Для всего этого уже слишком поздно». Ты взяла бутылку керосина и расплескала его по всей теплице и по растениям. А потом бросила зажженную спичку.

– А что потом, Тень? Что дальше? Я его убила? Я теперь настоящая убийца?

Ну тут я побежал оттуда, как угорелый. В прямом смысле, потому что там стало довольно жарко, а я помню, как это бывает, даже если у меня и нет кожи, чтобы обжечься. Я выбежал наружу, откуда видел, как пожар охватил все окна, как озарилась ночь. Льюис Блэк, как я заметил, шатаясь, вышел из двери. Да, это я помню. Но прибежал другой. Он не увидел Льюиса Блэка, который побрел в темноту, и вбежал внутрь…

– Кто это был?

Ты знаешь.

– Нет. Нет. Не Том. Пожалуйста, только не Том.

Я уткнулась лицом в подушку.

– Том.

Да, это имя я и пытался вспомнить.

– Я его убила? Он погиб? Пожалуйста, пожалуйста, скажи.

Но тут Тень замолчал, как часто бывало, когда он пугался. Он забился обратно под кровать и не желал выходить.

Тень в конце концов тает. Лунный свет тускнеет.

Я открываю глаза и вижу мужчину, склонившегося надо мной и смотрящего мне в лицо.

– Руби, – говорит он.

Он выпрямляется.

– Я доктор Брэннон. Ты в больнице Лидни. – Он улыбается. – Может, попробуешь сесть?

Я усаживаюсь в кровати. Мне хочется спросить: «Откуда вы знаете, как меня зовут?» Хочется узнать: «Том умер?» – и еще: «Как я сюда попала?». Когда я пытаюсь это сделать, у меня только рычит в горле.

Доктор снова улыбается. На вид он слишком молод для врача, его каштановые волосы стоят дыбом. Из-за этого он мне сразу нравится. Он бы мог сойти за музыканта из группы Сьюзи.

– Что такое? Язык проглотила?

У него ирландский акцент.

Я убираю волосы с лица и киваю, а он снова смотрит на меня, теперь уже внимательнее.

– Ладно. Сейчас я тебя осмотрю. Сестра, помогите.

Я не заметила женщину у двери. Вместе они исследуют меня дюйм за дюймом. Доктор Брэннон вынимает молоточек и велит мне сесть на край кровати, после чего стукает меня по коленкам. И он, и медсестра смеются, когда мои ноги одна за другой подскакивают вверх. Доктор велит мне задрать рубашку, в которую меня одели, и проводит пальцами по моему позвоночнику, ощупывая каждый бугорок. Слушает мое сердце, закрыв глаза, заглядывает в рот.

– Ну, язык тут определенно наличествует. Не хочешь попробовать снова им воспользоваться?

Снова рычание.