Что делать, если перед тобой лежит огромное богатство? Можно забрать его или пройти мимо. Но имеет ли ценность десять, двадцать или даже сто тысяч душ, если пропала любимая женщина? В этом случае к черту летят интересы студии, Корпорации, любые другие интересы. Если только не заставят некие обстоятельства. Говорят, что любовь способна преодолеть все, а что насчет людей? Или все же суккубов?
Я лежал на большой кровати, уставившись в потолок. Не хватало только мячика, который можно было подкидывать и ловить, однако вместо этого мои пальцы сжимали глотки похитителей.
Мир преображался с каждым днем. Нет, с каждым часом. То тебе парочка похотливых богатырей нарисуется. То монстр из стриптиз-клуба. То Нику кто-нибудь похитит. А над нами до сих пор тяготеет проблема сбежавшей Вики и десяти тысяч душ, которые, она свистнула из тайника.
В одной комнате со мной был Тони. Он сидел за компьютером, любопытствуя, сколько денег мне приносит студия. Сейчас мне было ровным счетом все равно, чем он занимается.
Лена только что ушла вниз — у кого-то из актеров что-то не срослось, поэтому телепатка в роли то ли психолога, то ли мозгового слесаря пошла устранять проблему. По личной неоплачиваемой инициативе.
А еще в комнате, которая служила мне кабинетом над студией, находился неприятнейшего вида подслеповатый старик в очках с такими толстыми стеклами, что я постоянно ожидал от него характерного «н-н-нада?». Над ним возвышался Лазарь, оставшийся стоять.
И только серьезность ситуации заставляла меня удержаться от колкостей в его адрес.
Силы нам по-прежнему не хватало. То, что я умудрился лишить душ с пару десятков злодеев, не позволяло нам переключиться к активным поискам Вики, чтобы лишить ее не только похищенных запасов живительной силы, но и ее жалкой жизни.
— А чего мы ждем? — спросил мерзкого вида человек, оглянувшись на Лазаря.
— Мы, — выразительно ответил я, — ждем конкретных предложений. Ради чего и привели вас сюда. Правда, до сих пор не можем понять, кто или что вы такое.
— Интересно, — хмыкнул гость, а потом закашлялся, брызгая слюной. — Но у меня к вам очень простое предложение. Я хочу умереть.
— К сожалению, вот так вот запросто исполнить это желание не представляется возможным, — я продолжил лежать на кровати, не меняя позы. — Ситуация у нас непростая, но ваша смерть не сделает ее проще. Скорее, сделает только хуже.
— Угу, — поддакнул Тони, который мне сразу же после встречи с этим человеком оценил его запас в десятки тысяч душ. Почти в сотню.
Самое странное было в том, что он не почувствовал в нем никакого сверхъестественного существа. И Лазарь не ощутил присутствия в нем чего-то запредельного. Более того, он не был суккубом — на все сто процентов. И более всего походил на человека. Эдакого возрастного задрота.
Я не выдержал и приподнялся на локтях. Человек вызывал у меня много вопросов. Ответы на них давать не хотел никто. Первый же вопрос заключался в том, откуда у простого человека неопределенного возраста — но явно значительного — такая мощь. Второй заключался в том, как он понял, что эта мощь нужна нам.
Верить в совпадения? Странно. Вероятно, его к нам попросту подослали. А иначе как объяснить такую мощь. Разве что воздух не звенел, как говорил Лазарь, чувствуя кого-то сильного неподалеку.
— Давайте Лену дождемся, она подскажет, что к чему, — сообщил Тони.
Полный человек с рыхлым лицом снял очки. Маленькие глазки подслеповато уставились вдаль.
Грузный, массивный, неприятный — одет вроде бы неплохо, но костюмы таких размеров никто не делал. Явно заказной и материала туда ушло больше, чем на постельное белье для двуспальной кровати.
— Сколько вам лет?
— Пятьдесят семь, — выдохнул он.
Я промолчал. Выглядел он минимум на семьдесят, хотя обычно люди с лишним весом смотрятся чуточку моложе своих тощих сверстников. Но он был слишком, слишком толстый.
А теперь он еще и губы облизнул, когда в комнату поднялась Лена.
— Так что там было внизу? — сразу же спросил я, чтобы поскорее отвлечься от неприятного типа. У него и язык был мясистый… боже, ужас!
— Внизу ничего серьезнее, чем то, что сидит у тебя здесь! — шикнула она на меня. — Внизу твой Ильич решил, что он — Хичкок.
— Снимает эротический триллер? — фыркнул Тони.
— Пытается, — ответила Лена. — Пытается — сопротивляются актеры, которые не хотят, видеть потом самих себя в этом ужасе.
— Вопрос лишь в том, насколько он эротический, — добавил я.
— Спустишься потом сам и посмотришь, — тихо продолжила Лена. — Когда разберемся… с этим. У меня от него мороз по коже!
— Я могу сделать так, что по твоему телу будут бегать совершенно иные мурашки, — томно проговорил толстяк, а потом снова облизнулся.
Я же едва удержал то, что у меня оставалось в желудке, внутри, так нестерпимо отвратительно это выглядело. Лена меня поддерживала в моем отношении к происходящему. И сделала пару шагов ко мне, чтобы отойти подальше от толстяка.
— Вы бы хоть представились, — сказал Лазарь. — Интересно, кто вы такой. Почему можете нам помочь.
— Ну, — толстяк глаз не отрывал от Лены. Да, у нее было, на что посмотреть, но если существовали люди, которые глазами раздевали, этот глазами трахал. Как они блестели — не описать. — Звать меня Антоном.
Вот теперь я посмотрел на него совершенно иначе. Да уж, Антон… полностью соответствовал дурацкой дразнилке. Похотливый. Мерзкий.
