Я не рассказывала. Доктор мне попался молодой и очаровательный. Я пленила его своей дотошностью и водопадом дилетантских вопросов. Отвечая на них, он так увлекся, что забыл об остальных визитах. Медсестра смотрела на меня с ненавистью. Возможно, для доктора подобное поведение было почти что флиртом, не знаю.
Однако я еще раз убедилась, что мозги у меня варят как надо.
— Катерина, ну ты сама подумай: я никого ни с кем не путаю! Не может быть, чтобы из всех людей, которых я знаю и образы которых сидят в моей голове, болезнь выбрала одного Туманова и шарахнула точно по нему. Прицельно.
Катерина сомневалась. Ее мучения злили меня невероятно. Родная сестра, называется!
— Поедем к нам, — предложила Катерина. — Только учти: Денис о твоих мытарствах ничего не знает. Смотри не проболтайся!
— Может, зря мы от него все скрываем? Он такой положительный, рассудительный и юрист к тому же. Может, чего посоветовал бы.
— Если хочешь неприятностей, попробуй, — поджала губы Катерина.
— Выбрала себе! — немедленно возмутилась я. — Неужели ты не имеешь на него никакого влияния?
— Имею, — скромно сказала Катерина и зарделась.
Посмотрев на ее румянец, я тотчас же родила потрясающую идею. Идея была и вполне жизнеспособная. Если самозванец действительно мой муж, то секс со мной для него — дело обычное. Что, если предложить ему перебраться с дивана обратно в супружескую постель и намекнуть насчет ночки любви? Интуиция подсказывала мне, что у этого типа не хватит наглости принять мое предложение. Может, он и мошенник, но какой-то особенный. Не гад.
Захваченная коварным замыслом, я по-быстрому выставила Катерину из дому и принялась готовить декорации для вечернего представления. Поменяла постельное белье, зажгла ароматическую свечу, приняла ванну, надела рубашечку «смерть мухам и старухам» и забралась под одеяло с журналом в руке. Потом немного подумала и выкрутила из телевизора маленькую детальку, без которой он не включался.
Когда лже-Туманов заковырял ключом в замке, я приготовилась к атаке. Заинтересовавшись приглушенным светом, он, не раздеваясь, сунул нос в комнату. Взглянув на него, я широким жестом отбросила в сторону журнал и, выскочив из-под одеяла, кинулась ему навстречу.
— Юра! — возопила я, преодолев разделявшее нас расстояние в три прыжка, и повисла на шее самозванца.
Его полушубок был холодным и мокрым от подтаявшего снега. Не обращая на это внимания, я тесно-тесно прижалась к нему всем телом. Вместо того чтобы смутиться, самозванец, казалось, страшно обрадовался.
— Солнышко! Ты узнала меня! — воскликнул он. — Не шутишь? Узнала?
Он легонько отстранил меня и заглянул в глаза с такой надеждой, что я едва не заскрежетала зубами. Однако партию сдавать не собиралась.
— Юра, прости! Катерина рассказала мне, что я вытворяла… Мне так стыдно! Просто не знаю, что на меня нашло.
— Давай забудем о плохом! — предложила эта сволочь как ни в чем не бывало. Как будто бы сдвиг по фазе — что-то вроде гриппа. — Какая ты сегодня красивая!
Он с фальшивым восхищением оглядел мое неглиже и даже прикрыл глаза в немом восторге. Мне тут же захотелось врезать ему кулаком под дых. Вместо этого я сказала:
— Надеюсь, ты не голоден? Мне хочется сразу же заполучить тебя в постель!
Улыбка самозванца моргнула на его лице, словно лампочка в момент падения напряжения в сети. Погасла на секунду, потом засияла снова — такая же ясная, как вначале. Но меня не проведешь! Я успела заметить секунду растерянности. Выходит, я права. А может, не права?
Может, он просто не хочет спать с сумасшедшей?
— Позволь мне раздеться, — мягко попросил лжемуж, размыкая мои руки, которыми я стиснула его шею. — Потом я в душ. Резвым поросенком, туда и обратно.
Я улеглась поверх одеяла, картинно заложив ножку на ножку, и, злорадствуя, смотрела на часы. Резвый поросенок просидел в душе почти сорок минут. Отмылся он до пугающей белизны. И появился на пороге в длинном махровом халате с завязанным на два оборота поясом.
Увидев меня в игривой позе, он сообщил:
— Э-э, я забыл почистить зубы.
Я улыбнулась ему. Если он чистил зубы все то время, что пропадал в ванной, то наверняка истер пару зубных щеток до самой пластмассы.
— Может быть, сначала выпьем? — предложил он, возвратившись и перехватив мой обожающий взгляд.
— Ну уж нет! — возразила я. — Один раз мы уже отметили окончание медового месяца.
— Что ж, — он, кряхтя, полез в постель.
— А халат?! — возмутилась я.
Он послушно снял халат, оставшись в трусах веселой расцветки. Надо было дожимать его. Итак, да или нет?
Либо я сошла с ума, либо он — мухлевщик. Причем не из тех, кто готов переспать с кем попало и не испытывать при этом никаких особых эмоций. Я прижала его к кровати обеими руками и попыталась поцеловать.
— Ой, погоди-погоди, — заволновался он.
— Что?
— Знаешь, у меня горло болит.
— Да что ты? И сильно болит?
— Думаю, сегодня нам не стоит экспериментировать.
Я сейчас заглядывал туда — там такие нарывы… Наверное, ангина. Вдруг это опасно? Я вовсе не хочу, чтобы ты заразилась и слегла.
