— Да как вы смеете? — высоким голосом закричал сморчок. — Это наше личное дело!
— Кто бы спорил! — повысила я голос в свою очередь. — Вы же оба — взрослые люди! Зачем вы спрятались в шкаф, скажите на милость?
Старичок пожевал губами и смиренно ответил:
— Елена Бориславовна не замужем. А вы ее родственница. Что вы могли о ней подумать, застань меня с нею наедине? — Елена Бориславовна, которая уже доползла до линолеума, издала звук, похожий на слабое квохтанье. — И ее одежда была в беспорядке… — Елена Бориславовна снова кудахтнула и окончательно выпала в осадок.
— Что ж, мальчики! — весело сказала я, поворачиваясь к милиционерам. — Будете оформлять как ложный вызов?
Не рискну описывать то, что случилось потом, — все это слишком скандально и неприятно. Кое-как мне удалось унести ноги, напоследок вырвав из пахнущих валерьянкой уст распутной Елены Бориславовны клятву в том, что она не общалась с Егором с тех пор, как он собирался вместе со мной ехать в Испанию. Неутешительные сведения! Впрочем, оставалась еще фирма, где работал Егор до самого последнего времени. Ничего страшного, если я наведаюсь туда и порасспрашиваю о своем бывшем супруге.
Еще издали я заметила, что кто-то караулит меня возле подъезда. Я была просто убеждена, что именно меня Это оказался мужчина средних лет, который расхаживал взад и вперед по тротуару. На нем было великолепное пальто из верблюжьей шерсти и треух на голове, несмотря на то что снег если и шел, то все еще с дождем, причем дождя было больше. «Еще один американец!» — догадалась я.
Как выяснилось позже, его звали Мартином Фостером. Он не только хорошо говорил по-русски, но также не склонен был скрывать истинной цели своего возникновения на моем горизонте.
— Пол Рейнолдс, — без предисловий заявил он. — Куда подевался?
И это без «здравствуйте». Вообще его речь показалась мне грубой. После очередного общения с милицией мое настроение и так было ни к черту, а тут еще этот тип. И, главное, тон такой, как на допросе. Как будто я ему чем-то обязана!
— Я вас не знаю! — сказала я и, гордо подняв подбородок, прошествовала мимо.
Тут американец понял, что дал маху, побежал следом, стал расшаркиваться, сказал свое имя и, словно в подкрепление собственных слов, сунул мне в руки визитку.
Визитка была точь-в-точь такая же, какую дал мне Пол, только фамилии, соответственно, разнились. Та же самая компания. Выходит, они коллеги.
— А что. Пол пропал? — полюбопытствовала я.
— Да. Он, видите ли, не отвечает на звонки. Беспрецедентный случай! Вы не знаете, где Пол?
— Есть два варианта, — сказала я, останавливаясь и поворачиваясь к Мартину Фостеру лицом. — Вариант первый. Он встретил очередную русскую красавицу и обалдел от нее до такой степени, что забыл о своих обязанностях.
— Не может быть, — покачал головой Фостер, и тесемки его треуха взмыли ввысь и снова опали.
— И вариант второй, — не реагируя на его замечание, продолжила я — Ваш Пол лежит в каком-нибудь подъезде с двумя дырками от пуль. Одна — в голове, а вторая — в сердце.
Несмотря на свою очевидную жизнестойкость и доселе отменный цвет лица, Мартин Фостер тут же пошел трупными пятнами. Основы русского языка тоже мгновенно выветрились у него из головы.
— Откуда ви знает? — взвизгнул он, отступая на два шага назад.
— Я только предполагаю. — Я пожала плечами и с садистским удовольствием добавила:
— Всех, с кем я знакомлюсь в последнее время, находят почему-то именно в таком непрезентабельном виде. Кстати, с вами это тоже может случиться. Вы мне не расскажете, почему?
— Нет, — замотал головой американец и снова попятился. — Я не знаю, честный слов!
Мартин Фостер повернулся и, приподняв полы своего длинного роскошного пальто, помчался прочь, словно заяц, попавший в свет автомобильных фар. Он петлял по дорожке, загребая грязь начищенными ботинками. Я немного похохотала ему вслед — просто так, ради самоутверждения — и отправилась домой. Буду гнать всех дурацких иностранцев. Мне и отечественных неприятностей хватает.
Уже на лестничной площадке было слышно, как надрывается телефон. Скорее всего, это Катерина. После вымачивания в Ведьмином болоте она все же слегла с температурой и кашлем, и у нее даже не было сил пытать меня по телефону. Впрочем, я была этому даже рада. Теперь, когда никаких сомнений в собственной нормальности у меня не осталось, компаньонка, обремененная маленьким ребенком, меня не устраивала. События последнего времени выглядели страшновато. Два трупа все-таки. Хоть они и исчезли, это вовсе не значило, что вместе с ними исчезла и опасность.
— Алло! — крикнула я, врываясь в квартиру с лошадиным топотом. Вдруг не успею и пропущу что-нибудь важное?
— Привет, Лерочка! — воскликнул в трубке смутно знакомый женский голос. — Это Елена!
Я сообразила, что это секретарша Валдаева, и, радостно поздоровавшись, стала ждать, когда она назовет какие-нибудь цифры.
— Я хотела узнать: какого размера ты покупала костюм прошлым летом? Красный, американский? Мне он был впору, а теперь я не могу припомнить.
Я посмотрела на часы и уверенно ответила:
— Восемнадцатый.
