— Азрет! — тихо сказал Равиль. — Ведь это море! Самое настоящее море!
Азрет молчал. Он вспомнил старого Бисолтана, который первый рассказал ему о море. Сам-то он умер, так и не увидев моря. Умер. Азрет знал уже, что это означает.
— Равиль, — сказал Азрет, — что там за морем, знаешь?
— Знаю, — кивнул ученый Равиль. — Там Кавказ... Там Долина ветров.
— Верно, Кавказ...
Азрет присел и набрал в ладони воды вместе с песком:
— Эти капли не раз побывали там... И сейчас отправятся туда...
— Ясное дело! — не возражал Равиль. — Если подняться высоко, можно увидеть Кавказ и огни Долины ветров...
Сказал и осекся. Глаза его друга были так спокойны и так грустны, что Равилю стало почему-то совестно.
— Азрет, — тихо сказал Равиль. — Я читал стихи такие... Когда человек о чем-нибудь мечтает и сильно хочет, чтобы мечта сбылась, она обязательно сбудется...
— Наверное, так, — вздохнул Азрет и, сев на песок, обнял колени.
Он сидел и смотрел на море, и Равиль чувствовал, что надо его чем-то утешить, а чем — не знал.
— Смотри, — крикнул Равиль, — пароход! Он похож на плавающий дом!
Равиль как будто развлекал маленького, которому нужно сунуть игрушку, чтобы не заревел.
— Смотри! — бодрился Равиль, — трактор пашет волны!..
— Это не трактор, — тихо сказал Азрет. — Обыкновенный катер.
Катер, вспарывая воду и назойливо тарахтя, приближался к берегу. Равиль от восторга начал прыгать как островитянин, которого приехали спасать.
Катер, внезапно погасив скорость, уткнулся носом в песок. Двое загорелых военных ловко спрыгнули с катера. У одного на шее висел большой черный бинокль. У другого из-за плеча, как тяжелое крыло, торчало ложе автомата. Солдат с биноклем был, наверное, главным, потому что имел на погонах по три красных полоски. Он был черен и с черными усиками. На груди его сверкали две медали. Автоматчик был юн и белобрыс. Волосы его напоминали спелую пшеницу, а глаза синели, как небо над морем.
— Что вы, ребята, здесь делаете? — спросил старший.
— Мы? — Равиль растерялся и посмотрел на Азрета.
— Да, вы! Других я здесь не вижу, — сказал старший недобрым голосом.
— Товарищ начальник, мы совсем не знали, что здесь нельзя, — заговорил Равиль жалобно и торопливо. «Расскажи ему про тетю», — усмехнулся про себя Азрет, который вдруг почувствовал какую-то небывалую смелость, смелость, похожую на безразличие. Он даже не поднялся с места — а, все равно!
— Документы! — железно сказал старший.
Но Равиль не стал рассказывать про тетю.
— Мы приехали, чтобы увидеть море, — сказал Равиль. — Издалека приехали... Из Киргизии. Чтобы только увидеть море.
Военные переглянулись. Тот, у которого волосы, как пшеница, пожал плечами. А старший попеременно оглядел Равиля и Азрета.
— А что тут смотреть? — спросил он и сам посмотрел на море.
— Мы его никогда не видели, — уговаривал Равиль.
— Мало ли чего вы не видели... Документы...
И тогда Азрет встал и твердо посмотрел в глаза пограничнику.
— Мы приехали, чтобы увидеть море и вернуться, — сказал он. — Мы не знали, что для этого нужны документы... Мой отец погиб на море...
Старший отвел глаза:
— Где погиб? Здесь?
— В Севастополе...
— А не врешь?
— Товарищ сержант, — тихо сказал белобрысый, — не врет... Сейчас заревет...
— Я не зареву! — возразил Азрет, чувствуя, что действительно не заревет.
— Это хорошо, что не заревешь, — сказал старший и, неопределенно мотнув головою в сторону моря, спросил: — Вы оттуда?
Азрет молча кивнул.
— Если начальство налетит, — сказал старший, — попадет. Так что — посмотрели и хватит...
Он глянул на море так, как будто видел его в первый раз.
— Действительно... Красиво...
— Красиво, товарищ сержант, — подтвердил белобрысый, — вроде как бы луг, только без травы... Это что же вы, ребята, из самой Киргизии пиляли? У нас тоже был один в деревне — сядет, бывало, на пенек и смотрит кругом, как дурной... Любил природу...
Старший снова насупился:
— Разговорчики! Поехали...
— Пока! — кивнул белобрысый и побежал к катеру вслед за своим начальником.
Катер взревел и умчался, ударяясь о тугую морскую воду.
— Вот видишь, — сказал Равиль, — ничего они нам не сделали... Люди — добрые, они только бывают злыми... Иногда... А вообще — они добрые...
Белый пароход, залитый лучами предвечернего солнца, шел на запад. Он шел на Кавказ. Он уже уходил к горизонту. За которым — Долина ветров.
Катер круто срезал волну, снова приблизился к берегу, покачался, раздумывая — но вдруг лихо развернулся и полетел в открытое море...
— Пойдем, — сказал Азрет.
— Ты что — не рад? — спросил Равиль.
— Почему... Рад... Я очень рад, — кивнул Азрет.
Как он мог объяснить, что человек, мечтающий увидеть море, и человек, увидевший его, — разные люди. Один думает, как до моря добраться, а добравшись, становится другим и думает, как это море пересечь...
Теперь он шел и думал, а Равиль не мешал ему думать, потому что был настоящим другом.
Они молча добрели до станции.
Поезд на Ташкент отправлялся через два часа...
