– И вы не должны видеть отца или встречаться с ним лицом к лицу, пока не будете готовы. Извини, что он напугал тебя.
– Ничего страшного, – бормочет Софи.
– Эй, кто-нибудь еще в настроении валяться в пижамах и смотреть кино? Думаю, нам нужна ленивая суббота.
– Ты единственная, кто все еще в пижаме.
Софи смеется.
– Тогда иди и надень свою. Я пока поищу какой-нибудь хороший диснеевский фильм, а ты, мам, приготовь что-нибудь перекусить.
– Звучит неплохо, – отвечает мама, встает и направляется на кухню.
Достав из корзины одеяла, я устраиваюсь рядом с сестрой, мама садится с другой стороны, и на следующие несколько часов мы убегаем от реальности, подпевая нашим любимым принцессам и пытаясь забыть сегодняшний день и все его шумные события. Как бы мне ни хотелось просто принять душ и поехать прямо к Эмерсону, мне нужно побыть какое-то время с сестрой и матерью. Чтобы убедиться, что с ними все в порядке.
Примерно на середине второго фильма раздается стук в дверь. Я оглядываюсь, вижу сквозь занавески взъерошенные каштановые волосы Бо и тяжело вздыхаю. Если он приехал отчитать меня или снова завести разговор на эту тему, то я точно не в том настроении.
– Я с ним поговорю, – произношу я, вставая со вздохом.
– Не бери в голову то дерьмо, что он будет нести, – с улыбкой говорит сестра, и у матери отвисает челюсть.
– Софи! Следи за языком.
Я с улыбкой открываю дверь. Бо смотрит себе под ноги, но все же поднимает голову и переводит взгляд на меня.
– Привет!
– Привет, – небрежно отвечает он мне.
Я выхожу на крыльцо и закрываю за собой дверь. Но Бо не заговаривает сразу, и я вижу, что ему неловко. Если он хочет ненавидеть меня или злиться, я предпочту забыть наше прошлое и нашу дружбу, но если мы с Эмерсоном собираемся быть вместе, мне нужно, чтобы Бо был на моей стороне.
– Прости, – говорит он так быстро, что мне кажется, будто я ослышалась.
– За что?
– За то, что я был дерьмовым бойфрендом… Прости, – бормочет он. Он стоит, засунув руки в карманы, и отводит взгляд от моего лица. – Я не должен был изменять тебе, должен был быть к тебе добрее и должен был знать, что ты несчастлива.
О, милосердный боже, пожалуйста, не позволяй Бо говорить все это, если он надеется вернуть меня. Такого уровня безумия мне не вынести.
– Спасибо… – неуверенно мямлю я, ожидая увидеть, к чему все идет.
– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Чарли. Ты заслуживаешь счастья.
Я облегченно выдыхаю.
– Даже если я буду с твоим отцом?
Он громко вздыхает, и я вижу, что он борется с собой, но в конце концов ему все же удается кивнуть.
– Да. Даже если ты будешь с моим отцом.
– Надеюсь, ты говоришь это от всей души.
– После того что я видел сегодня… не знаю… просто… теперь я смотрю на все по-другому. Как будто ваши отношения – это реальная вещь. Очевидно, он заслуживает тебя больше, чем я.
Печаль на его лице вынуждает меня податься вперед, и я прикасаюсь ладонями к его теплым загорелым щекам.
– Перестань корить себя, Бо. Ты любим, ты молод, и у тебя все будет хорошо. Ты встретишь кого-то, с кем будешь счастлив, кто будет с тобой так же счастлив, как ты хочешь, чтобы была счастлива я.
Наконец он поднимает взгляд и смотрит мне в глаза. Я обнимаю его и чувствую, как он расслабляется.
– С Софи все хорошо? – шепчет он мне в плечо.
– Да, она в порядке.
– Отлично. Я знаю, она, наверно, ненавидит меня.
– Неправда. Не говори так, – отвечаю я, закатывая глаза.
– Она только что сердито зыркнула на меня в окно, – со смехом говорит он.
Я оборачиваюсь и успеваю заметить, как задергивается штора. Мы оба смеемся, я поворачиваюсь к нему с грустной улыбкой.
– Не хочешь зайти и вместе с нами посмотреть «Рапунцель: Запутанная история»?
– Заманчиво… но нет. Пожалуй, пойду домой. Кроме того, я только что уехал от отца и почти уверен, что он позвонит тебе или захочет тебя увидеть, – говорит он, и я замечаю, как по его лицу скользит отвращение.
– Почему ты это сказал?
– Потому что последние два часа он грузил меня тем, как сильно тебя любит и что не собирается ждать моего разрешения, чтобы встречаться с тобой… открыто.
Я замираю.
– Он это сказал?
– Да.
Нам больше не нужно прятаться. Не нужно лгать Бо или ждать его одобрения. На этот раз все реально.
Видя мое удивление, он просто хлопает меня по плечу и говорит:
– Ладно, я пойду.
– Пока, Бо, – бормочу я в ответ.
Он садится в машину и уезжает, а я бегу в душ. Когда же я выхожу и тянусь за узкой юбкой и блузкой, то тут же останавливаюсь. Когда я вернусь к Эмерсону, я хочу быть собой. Если ему нужна Шарлотта, он должен принять меня как Чарли.
Обутая в тяжелые черные ботинки, я легонько стучу в парадную дверь Эмерсона, и меня бьет дрожь. Быть здесь в качестве гостьи – это почти шаг назад. За последние три месяца я прошла через эту парадную дверь, наверное, сто раз, но сегодня как будто начинаю все заново, правда, переосмыслив мой предыдущий опыт. Это второй шанс сделать все правильно.
