На следующее утро я просыпаюсь с целью. В понедельник утром все будет по-другому, я знаю это. И хочу, чтобы все было по-другому. Поэтому я весь день почти не выхожу из своей комнаты – изучаю, читаю и пытаюсь как можно лучше понять, чего же хочет Эмерсон.
Нет. Чего хочу я.
Где-то в воскресенье я получаю от Эмерсона сообщение.
Я печатаю и удаляю, печатаю и удаляю свой ответ около десятка раз, прежде чем наконец нажимаю «отправить».
Он не отвечает. А ведь Эмерсон привык, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним. Выходит, я лишила его дара речи. Еще это означает, что я получаю то, что хочу.
В понедельник я прихожу пораньше, используя код, который он мне дал, чтобы открыть входную дверь и сразу приступить к работе. Я выбрала ту же юбку-карандаш и прозрачную блузку, что и в первый день. Едва могу сосредоточиться на своих утренних делах, пока жду его. В 10.15 я слышу, как открывается дверь гаража. Быстро привожу стол в порядок и выбегаю на середину кабинета.
Я могу это сделать. Я могу это сделать. Я могу это сделать.
Внутренняя воодушевляющая речь – единственное, что мешает мне пойти на попятную, потому что чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что это безумие. И я понятия не имею, как он отреагирует. Если он рассердится, я почувствую себя униженной. Если же удивится, я буду довольна. А если придет в восторг… Боже, я не знаю, что я буду чувствовать.
Услышав, как закрывается дверь гаража, я делаю глубокий вдох. Затем бросаю на пол подушку (спасибо за подсказку, интернет) и падаю на колени. Стоя лицом к двери, в которую он войдет, я склоняю голову и деликатно кладу руки на колени.
Я жду его, и нервная дрожь пробирает меня до самых костей. Он идет через кухню, и его туфли цокают по мраморному полу. Он все ближе и ближе, и меня так и тянет встать. Это было так глупо. Он уволит меня за такую глупость.
Но, увы, слишком поздно. Его шаги достигают двери кабинета и замирают. Воцаряется гнетущая тишина, он стоит и смотрит на меня, а я не смею пошевелиться. Не сводя глаз с колен, я жду.
– Что ты делаешь? – спрашивает он.
Я ожидала этот вопрос, так что готова.
– Веду себя как хорошая девочка, – отвечаю я, – сэр.
Я слышу, как он тяжело вздыхает. Сейчас он скажет что-то резкое или велит мне встать или прекратить. По крайней мере, я пыталась.
Вместо этого он делает пять оглушительных шагов ко мне. Когда он оказывается достаточно близко, чтобы коснуться меня, его пальцы тянутся к моему подбородку, и он приподнимает мою голову. Он смотрит на меня сверху вниз, и его глаза светятся нежностью. По моему телу начинает струиться тепло. Этот взгляд заставляет меня ощутить себя бесценной. Будь у меня возможность разлить его по бутылкам и продать, я бы разбогатела.
– Ты такая хорошая девочка, – говорит он, и я чуть не таю на полу. – Хочешь научиться быть хорошей «рабыней»?
– Да, сэр, – отвечаю я.
Стиснув зубы, он обдумывает ответ.
– Отлично. Но не каждый день, ты поняла?
Я пытаюсь подавить улыбку, но она все равно касается моих губ.
– Да, сэр.
– Я хочу, чтобы были дни, когда ты просто Шарлотта, договорились?
Смысл его слов доходит до меня, и мои плечи расслабляются. Я киваю.
– А если тебе это не нравится, ты не обязана этого делать. Нам нужно еще многое обсудить, ограничения, безопасность и тому подобное, ты согласна?
Я снова киваю, зная из своих исследований в эти выходные, что он скажет что-то в этом роде. Я узнала, что общение – это самое важное, и что если не установить границы, очень многое может пойти не так.
Вот почему я пришла подготовленной.
– Я записала свои границы, – говорю я, глядя на него снизу вверх.
Он на мгновение выглядит удивленным, поглаживая мой подбородок.
– Вот как? Могу ли я их увидеть?
Я киваю, собираясь встать, но он мягко надавливает на мое плечо, удерживая на полу.
– Ах да. Сползай за ними для меня.
Уголки моих губ приподнимаются в улыбке, тело наполняется жаром.
– Да, сэр, – отвечаю я.
Он отходит в сторону, и я доползаю до своего стола, где рядом с моим ноутбуком лежит распечатанный лист. Схватив его, я на мгновение колеблюсь, не зная, как ползти и нести его в руках одновременно.
– В зубах, – подсказывает Эмерсон, заметив мою растерянность.
И я подчиняюсь: зажав лист зубами, снова встаю на четвереньки и несу его к нему. Сейчас он опирается на свой стол и, скрестив руки, наблюдает за мной. Как только я доползаю до него, снова сажусь на колени.
Он нежно гладит меня по голове и вынимает из моих зубов бумагу. Я жду, пока он просматривает то, что я написала. Мои нервы напряжены до предела: в этом списке было много вещей, в которых мне было просто стыдно признаваться.
– Где ты это взяла?
– Нашла в интернете. Вы не против?
Эмерсон отвечает не сразу.
– Это превосходно, Шарлотта. Я горжусь тобой.
