— Ну смотри, дело твоё. Но раз уж к парому пойдёте, то лучше через холмы топайте, — вздохнул дядька Мох, поднимаясь на ноги, — если дождь в пути настигнет, сможете в халупе той переждать непогоду. Но ты бы хорошенько обдумала то, что затеяла, всё-таки не чужие ей дети эти.
— Не чужие, — вздохнула я. — Да только она к детям даже поздороваться ни разу не зашла, узнать, как у них дела обстоят. Может тут от голода пухнут.
Вот так и получилось, что мы сидели в тёмной прихожей растерянные и молчаливые. Я внутренне тряслась от страха, но очень старалась внушить всем уверенность в том, что мы правильно поступаем, и в любом случае сможем сюда вернуться, если сами этого захотим.
Но в предстоящей поездке пугало всё: и непогода, которая с каждым часом всё больше и больше набирала обороты, и последние урванные билеты на паром, и особенно, кашель Анюты, который мне совсем-совсем не нравился.
Идти пешком нам предстояло около часа. И, по словам Сашки, автобусы начнут вновь курсировать по острову только через два дня, поэтому остаётся только положиться на удачу и собственные силы.
А пока мы поглядывали друг на друга и настраивались на выход.
В голове отчего-то мелькали различные картинки из прошлого: как мы жили здесь с мамой, мечтали о другой жизни, думали всё, что стоит ещё немного потерпеть, и что-то изменится, и мы заживём, наконец, по-человечески. Но время стремительно летело вперёд, а ничего не менялось. Рабочих мест на острове становилось всё меньше, а желающих приложиться к бутылке — всё больше.
И я понимала, что не хочу такой участи для своих детей.
Нужно ехать!
Сашка и Анютка меня поддерживали: они ведь видели, как живут их ровесники. Одна Сашкина одноклассница в прошлом году родила ребёнка и сбагрила его матери, другая в свои неполные шестнадцать уже не может долго обходиться без бутылки. И таких примеров полно, правда, теперь на горизонте могли замаячить ещё и наркотики.
Надо будет позвонить Степану Юрьевичу по этому поводу, как только устроимся на материке, может, что-нибудь дельное посоветует.
Вот с такими невесёлыми мыслями я закрывала за нами дверь квартиры и спускалась по тёмной лестнице вслед за детьми. Надо бы о чём-то хорошем подумать.
Пускай, это будет Радж. Я твёрдо настроилась жить, не оглядываясь на своего пришельца. Конечно в моих мечтах и фантазиях он будет жить ещё довольно долго, только это никак не должно мешать нашей жизни. Совсем скоро он улетит в свои загадочные звёздные дали, а мы… А мы непременно устроимся и заживём ещё лучше прежнего.
Да, во многом благодаря ему, но я уверена, мы бы и сами не пропали.
За всё время сборов я так ни разу с ним и не поговорила. Даже визор не доставала. Отчего-то мне казалось, что я обязательно проболтаюсь о переезде, и Радж станет меня отговаривать от этой затеи. Ему никогда не нравилось, когда я чрезмерно уставала, не спала по ночам или ходила нараспашку. А предстоящая поездка — это ещё больший подрыв здоровья, и ладно бы, если только моего.
Но я не могла не признать, как проверяя по вечерам тетради, я волей-неволей поглядывала на ручку верхнего ящика стола, в котором лежал серебристый экран.
Интересно всё-таки, зачем ему такие смешные ручки по бокам? Вряд ли я когда-нибудь узнаю ответ, но хоть чем-то голову занять, пока мы тащимся в сторону холмов.
Буквально через полчаса пути не было уже никакого дела ни до инопланетных гаджетов, ни до забытых на подоконнике цветов, ни до ещё чего бы то ни было — начавшийся дождь вовсю набирал обороты и сильно снижал скорость нашего хода.
И чего меня чёрт дёрнул именно сегодня в бега податься? Могли бы уже переждать шторм и спокойно улететь на самолёте, как только наладится связь с материком. Так нет же. Понесла нелёгкая.
Моё стремление покинуть остров как можно скорее сыграло с нами злую шутку.
Но когда неожиданно появилась Марина со своим Ромео, и я поняла, что никуда мы сегодня с детьми не поплывём, меня неожиданно затопило дикое сожаление, что у нас нет никакой возможности отправиться вместе с Раджем на Изюм? А ведь я так старалась даже не мечтать об этом и строить свою жизнь без оглядки на него.
Некстати вспомнились слова Ефросиньи Александровны о том, что женщине одной по жизни легко не будет никогда:
— С любой ситуацией, с любым жизненным дерьмом можно справиться, — втолковывала мне соседка, — если за твоей спиной надежный человек. Любая преграда окажется по плечу, а любая потеря — не столь горькой.
При этом мы обе понимали, что гипотетический «человек за спиной» должен быть тем, кого ты любишь, кого любят твои дети, кто всегда встанет за тебя горой. В противном случае — ты так и останешься одна, с кем бы ты ни жила, и какой бы штамп в паспорте у тебя ни стоял.
Вот и сейчас, мне оставалось лишь смотреть, как мои дети залезают в красную калымагу вместе с сумками, смотреть, как Марина лихо разворачивает машину и увозит их от меня, смотреть, как этот хлыщ спокойно достаёт из-за пояса джинсов пистолет…
