— Да, я вас слушаю.
— Это Андрей, начальник вашего мужа. Мы хотели бы поговорить с Максом, — так же вкрадчиво продолжал голос.
— Ну так наберите его, — предложила я, стараясь дышать ровно. — Вы же знаете его номер.
На том конце возникло замешательство.
— Понимаете, он не отвечает. И вообще он пропал.
— Как пропал? — надеюсь, моё волнение выглядело естественным. — Он утром уехал на работу, звонил мне из офиса, сказал, что у него всё нормально.
— Да, он был с утра, а потом пропал, как сквозь землю провалился. Компьютер включён, куртка висит, а его нигде нет.
Всё правильно: вещи, необходимые для того, чтобы затеряться в родном городе, должны помещаться в карманы, а для того, чтобы скрыться в другой стране, может понадобиться небольшая сумочка. Но посторонним об этом знать совершенно необязательно.
— Ой, вы везде смотрели? Может быть, ему в туалете стало плохо? Он выходил из здания? Вам видно в пропускной системе, прошёл ли он через турникеты или нет? Но куда бы он в мороз без куртки пошёл?
В трубке чувствовалось напряжение.
— Мы проверили, он вышел.
— Спросите у его друга, Олега Каца. Может, он что-то знает.
— Олег третий день лежит в больнице с гипертоническим кризом.
Вот же хитрая задница! Не зря Олежка женился на Гале, юной медсестре из районной поликлиники. Гипертония — отличный вариант для уклониста. Другое дело, откуда ей взяться у молодого здорового парня.
— У вас там ничего необычного не происходило перед тем, как Макс пропал? — спросила я.
— Ему должны были вручить повестку, — неохотно признался Андрей. — Пришли, а его нигде нет, хотя минуту назад сидел и работал.
— А, тогда понятно, где он, — протянула я задумчиво.
— Вы знаете? — оживился собеседник.
— Когда это произошло? Пять часов назад? До аэропорта сорок минут на такси. Загранпаспорт у него был с собой. Родственников и у меня, и у него за границей больше, чем в стране. Ждите, напишет откуда-нибудь из Израиля или Панамы.
— Кончайте шутить! — голос в трубке сорвался на хамский тон. — Какая Панама? Что вы мне по ушам ездите?
— Ну та самая Республика Панама, где Панамский канал, знаете? Только с Суэцким не перепутайте. У него там сестра живёт. Если он туда полетел, как обычно, с пересадкой в Париже, то как раз к завтрашнему вечеру объявится.
— Его могут уволить за прогул, так как он полдня отсутствует на рабочем месте, а вы шутки шутите.
Юрчик продемонстрировал кулак с опущенным вниз большим пальцем.
— Уволить за прогул? Не получится, я законодательство лучше вас знаю. Могу прямо сейчас приехать со своим адвокатом, он и вам законы разъяснит.
— Давайте лучше завтра созвонимся, — несколько растерялся Андрей. — Я же его начальник, боевой товарищ, так сказать. Я беспокоюсь, что случилось. Ну и вообще, у нас же хорошие зарплаты, а ему нужно семью обеспечивать. Будет жалко, если он потеряет эту работу.
— Вы за его доходы не волнуйтесь, у него жена хорошо обеспеченная, — сказала я.
— Жена? А вы кто? — спросил Андрей.
Семён прыснул от смеха, успев зажать рот руками.
— А кому вы звоните? Да, я понимаю, что у вас был тяжёлый день. До завтра! Я вас наберу, когда мой адвокат будет готов приехать со мной.
— Почему они им так заинтересовались? — спросил Юрчик, когда телефонный разговор был окончен. — И чего он сбежал? Сходил бы на медкомиссию, бесплатно проверился, вдруг бы что-то нашли да отстали.
Я отрицательно покачала головой.
— Во время переворота их контора занималась очень специфической технической разведкой. Ну и кто в это был втянут? Макс, конечно, как один из их самых опытных специалистов. Кроме того, все знают, что он — публичный противник переворота и новой власти. Он опубликовал несколько статей на эту тему и на разных форумах открыто, под своим именем, аргументированно спорил с оппонентами. Макс от них живым не уйдёт, если попадётся. Официально это будет выглядеть, будто повесился в полковом сортире или убили в пьяной драке.
— Чёрт, — ругнулся Юрчик. — Я по диплому офицер разведки. Чувствую, за мной придут за следующим.
— Мне проще, — заржал Семён. — Я военный писарь.
Тут уже не выдержали мы с Юрием и покатились со смеху. Дело в том, что Сёмка отличался на редкость неразборчивым почерком, достойным опытного врача.
— Я по месту прописки не живу, — добавил он. — Пусть хоть сто лет мне повестки носят, там давно забыли, как я выгляжу.
— В любом случае, нужно что-то думать, — серьёзно сказал наш юрист. — У нас несколько десятков военнообязанных — если все кинутся в бега, бизнес накроется медным тазом.
Мы втроём вышли на улицу, чтобы немного отдышаться. У входа курил наш коллега Костя.
— Какая у тебя военная специальность? — спросила я.
— Сапёр, — грустно заметил Костя. — Мне домой уже дважды приносили повестку. Мать никому дверь не открывает. Сидим с ней вечерами тихо, как мыши, телевизор боимся включить.
