— А Петрушу на кого оставить? Катька его не любит, — спросила бабушка и тут же вспомнила, что Петрушина тушка лежит в холодильнике. — Хорошо, Катька с дочками за огородом могут присмотреть, а её старшая тут может пожить, ей с матерью уже тесно. Что не нужно трогать — запру в дальней комнате. А машину куда?
— Если хочешь, мы на ней в столицу поедем. Но лучше поездом, а оттуда на самолёте в Париж.
— Оставлю Ивану ключи от гаража, — решила женщина.
Глядя на бабушку, Саня подумал, что тяга к путешествиям у него однозначно не от отца, а от родственников матери.
— Мы можем заехать в город С…? — спросила бабушка.
— Близкий свет! — удивился Саня. — Несколько часов езды от столицы. И самолёты туда не летают.
— Мне надо! — отрезала бабушка.
По нужному адресу оказалась видавшая виды, но всё ещё крепкая хрущёвка, похожая на ту, в которой прошло Санькино детство. Бабушка довольно резво взобралась на третий этаж и позвонила в дверь.
— Хто там[9]? — ответил женский голос.
— Мы Кузнецовых ищем, — Саня постарался придать своему баритону самое приветливое звучание. — Николая Ивановича и Нину Фёдоровну.
— Немає тут ніяких Кузнєцових[10], — ответил голос.
— А где они?
— Не знаю. Поїхали[11]…
— Может, соседи знают?
— Може[12]…
Саня извинился перед не слишком любезной хозяйкой и поочерёдно постучал в две соседние квартиры. Никто не ответил.
Они спустились во двор. Раньше старушки на лавочке выложили бы всю информацию, как открытые архивы Штази[13], но они давно канули в небытие и историю, как и само легендарное Штази.
— Можно попробовать зайти в ЖЭК и в паспортный стол, — подсказала бабушка. — Они мне два года не отвечают, ни он, ни она. Я думала, может, у них номера поменялись. А ты видишь, какая история получается…
В паспортном столе Саня положил на стойку старый читательский билет научной библиотеки, в который заранее сунул сложенную пополам купюру в сто евро, и назвал адрес.
— Нам нужна информация о Кузнецовых, которые там жили последние сорок лет. Мы родственники, вот мои документы.
Паспортистка удивлённо открыла читательский билет, зажала его в руке и ринулась в другую комнату. Ожидание длилось довольно долго.
— Ничего не могу вам сказать, — вернулась она немного смущённая. — Выписаны год назад по решению суда как непроживающие, по иску нынешнего владельца.
Он усадил бабушку в «бэху» и завёл машину.
— Ну что, сразу поедем в столицу или устроим себе экскурсию по освобождённому от оккупации городу?
— Саня, — тихо сказала бабушка. — Я тридцать лет проработала в прокуратуре. А у тебя второе высшее образование — юридическое…
— Ну я тебя послушал, ты же настоятельно советовала, зная о специфике моей основной деятельности.
— И что мы можем сейчас сделать? Я прекрасно вижу весь этот беспредел, и мне просто становится страшно.
— Ба, мы можем поехать в столицу. В Париж, Ниццу, потом ко мне, потом к твоему Толику, потом к моему бате. Помнишь, тебе фильм «Касабланка» нравился? И туда можем съездить. Весь мир для нас открыт. Во всяком случае, пока…
— Теперь чувствую: приехали, — сказал Саня, когда новенькую «бэху» особенно хорошо подбросило на разбитом асфальте. — Вот и твоё родовое гнездо, — он указал на окна первого этажа старой хрущёвки. — Почему твоя матушка не продаст эту квартиру? У неё в столице отличное жильё.
— Знаешь, здесь у неё, наверное, то, что называют «вкусом детства», — ответила Марго. — Она приезжает сюда раз в полгода, проверяет, что всё в порядке, и возвращается домой. Говорит, что жалко продавать. Но жить здесь отказывается.
— Я бы тоже отказался. Подумай, точно не хочешь вместе со мной в гостиницу? — Саня достал из багажника чемодан. — Тогда до завтра. Я за тобой заеду. С сюрпризом.
За полчаса до назначенного времени кто-то, как в детстве, постучал по металлическому отливу.
— Открывай дверь, хозяюшка, гости на пороге!
Гостей оказалось двое. Прилизанному и официальному Сане, который надел скромный тёмно-синий костюм («Полторы тысячи баксов», — отметила про себя Марго) и полосатую рубашку с неярким галстуком («Сто пятьдесят евро за комплект»), составлял компанию растрёпанный медно-рыжий мужчина в красном свитере и джинсах.
— Мишка! Сколько лет, сколько зим! — Марго бросилась ему на шею, а тот подхватил её на руки и закружил по комнате. — Змей, — она кивнула в сторону Сани, — говорил «сюрприз, сюрприз»…
— Миш, поймал? Неси её в машину.
— Саня, погоди, я надену что-то приличное. Сам вырядился, как на приём к президенту Франции.
— Чистую футболку, что ли? Не поверю, что у тебя впервые за сорок с хреном лет появилось вечернее платье.
— Было у меня платье. Свекровь на меня в нём посмотрела и говорит: «Маргоша, пообещай, что наденешь его на мои похороны». Так что я как-то по старинке, в штанах.
В машине Миша сел сзади рядом с Марго и взял её за руку. Через три квартала они подобрали четвёртого пассажира — невысокого человека с тонкими чертами лица. От жилистой фигуры с повадками хищника на охоте веяло осязаемой опасностью: Гриша считался лучшим тренером города по единоборствам.
