Капитан сел в кресло прямо напротив голубовато-зеленого субъекта. Сев, он оказался с пленником лицом к лицу. Дэйн не завидовал безбилетнику, смотрящему в глаза рассерженному капитану. Даже в минуты благодушия Джелико выглядел сурово, а сейчас, судя по всему, он был далеко не в лучшем настроении.
— Кто ты? — спросил капитан. — Что делаешь на моем корабле?
— Я — Туе, — мгновенно ответило существо. — Я Торговец, моя. Нет вор! Гуу, — добавил «заяц» невнятное слово, нечто среднее между криком и свистом. Он, видимо, совершенно расстроился и что-то быстро забормотал сначала по-канддойдски, а потом по-ригелиански.
Дэйн увидел, как при этих звуках Раэль Коуфорт широко раскрыла глаза. Доктор повернулась к капитану:
— Я немного говорю на ригелианском. Хочешь, чтобы я допросила ее?
— Ее? — повторил капитан, вопросительно улыбаясь. — Мне бы следовало догадаться, что ты говоришь по-ригелиански.
Миловидное лицо доктора Коуфорт вспыхнуло.
— Мы немного торговали с некоторыми ригелианскими колониями, когда я была совсем маленькой, — сказала она.
Потом повернулась к пленнице и медленно обратилась к ней на свистящем языке ящеровых:
— Расскажи, кто ты и что здесь делаешь?
Дэйн понял эту фразу, но не уловил ничего из того, что Туе с чудовищной скоростью выпалила в ответ.
Пока маленькая безбилетница объяснялась, изредка жестикулируя тонкими перепончатыми ручонками, все молчали. Дэйн с любопытством наблюдал, как она, что-то быстро и пылко тараторя, оторвалась от пола; зацепившись ступней за край стола, Туе с невероятной грацией откинулась назад, оставив ногу поднятой, словно это была самая естественная поза. Теперь она стояла под углом ко всем, находившимся в комнате.
Дэйн поглядел на маленькую головку с гладкой, напоминающей чешую кожей, значительно более синей, нежели обычная для ригелианцев сине-зеленая. Он видел, как во время разговора вздрагивает, поднимается и распускается от негодования, а потом складывается гребешок Туе. Очевидно, она была помесью между регилианцами и одной из ящерообразных рас, возникшей тысячу лет назад. Ригелианцы не поощряли гибридов; в отличие от землян, которые в основном приветствовали разнообразие человеческого генома, они были чрезвычайными пуристами в отношении своей внешности и проявляли такую же нетерпимость к существам со сходной биологией, как и к тем, кто имел совершенно иное происхождение.
Интересно, подумал Дэйн, сколько ей лет?
Наконец Туе умолкла, и доктор Коуфорт задумчиво потерла подбородок.
— У меня давно не было практики, да и диалект, на котором говорит Туе, уникален, но, кажется, я поняла ее рассказ.
— Давайте послушаем, — предложил капитан.
— Она проникла на корабль сразу после того, как мы причалили, и с тех пор пряталась в грузовом отсеке. Туе принесла с собой кое-какие предметы, которые, по ее мнению, мы могли бы использовать, и оставляла их по одному в разных местах, поскольку у нее кончилась своя еда и ей пришлось питаться нашей. Она уверяет, что перестала бы прятаться, как только мы взлетели бы, но ждать пришлось слишком долго. Она хочет стать Торговцем и считает, что это ее единственный шанс.
— А семья согласна?
— Она утверждает, что у нее нет семьи, кроме группы других… отверженных. Они живут наверху у Оси Вращения, — сказала Коуфорт. — Возраст Туе приблизительно равен девятнадцати стандартным годам, что юридически означает совершеннолетие, во всяком случае, по земным законам. Так что она независимый субъект.
Джелико слегка побарабанил пальцами по столу и взглянул на Дэйна.
— Запри ее пока в изоляторе. Нам нужно кое-что обсудить.
Дэйн осторожно подтолкнул пленницу в спину, повернув ее к двери; она была такой маленькой, что, казалось, не имела массы. Торсон терпеть не мог таких обязанностей, особенно когда дело касалось маленьких и субтильных существ. Проходя мимо доктора Коуфорт, он заметил, что медик морщится от молчаливой жалости к маленькой ригелианке, и от этого Дэйн почувствовал себя совсем скверно.
По пути к изолятору Туе не протестовала и не вырывалась, но Дэйн крепко держал ее за тонкую длинную руку. Понаблюдав за ней в кают-компании, молодой человек отчетливо понял, что никогда не сумеет поймать ее в невесомости.
А вот Штоц сумел.
Когда они дошли до пустой каюты, служившей на «Королеве» изолятором, Дэйн задумчиво поглядел на ригелианку и провел ее внутрь. Туе проплыла через крохотную комнатку, откинула скамью у противоположной стены и уселась вниз головой под сиденьем, сложив конечности в виде шара и положив подбородок на колени.
Дэйн ощутил головокружение — так подействовала естественность ее движений на его восприятие: теперь как будто бы он стоял на потолке. Торсон намагнитил ботинки, почувствовал, что твердо прилип к полу, и глубоко вздохнул, пересиливая дурноту.
Туе молчала, только смотрела на Дэйна глубокими желтыми глазами. Он торопливо запер дверь, чувствуя себя величайшим негодяем во Вселенной.
Но пока Дэйн не добрался до кают-компании и не услышал голоса сидевших там людей, он никак не мог отделаться от впечатления, будто идет по потолку.
