– Тогда ты, пожалуй, пока не говори своей фамилии, я забыть могу, память у меня дырявая. Я вначале имя твое выучу, ладно?
– Смотри сам! – согласился Бабагельды и стал старательно натирать спину Луговкину.
– Молодец, – похвалил он, когда спина стала гореть, – с этого дня тебе придется тереть мне спину каждый банный день!
– Что?.. Что ты сказал? – вспыхнув, Бабагельды схватил Луговкина за плечо и повернул к себе. – Что ты сказал, длинный? Бабагельды видел, что Луговкин шутливо улыбается, разозлился и швырнул мочалку и мыло в угол бани.
Ребята стали оглядываться на них. Луговкин, видя, что его не поняли, пожал плечами и виновато улыбнулся.
– Ну, ты и в самом деле из горячих краев приехал, – и пошел поднимать мыло и мочалку. Вернувшись, он снова устроился рядом с Бабагельды.
– Я слыхал, что десантники любят пошутить, да, видно, это неправда.
– Мы пока не десантники. Вот станем ими, тогда… – ответил Бабагельды.
– А до этого я молчать должен, да? – удивленно спросил Луговкин.
– Теперь можешь и не молчать, – ответил спокойно Бабагельды и пошел одеваться.
Из бани ребята вышли в новенькой военной форме. Трудно было поверить, что это одни и те же парни – так они изменились за час.
На улице курила группа ребят, в центре которой стаял Луговкин. Он рассказывал, размахивая руками, о чем-то интересном. Судя по тому, что он все время показывал на стоящие невдалеке самолеты, Бабагельды понял, что он делится впечатлениями о свои первых прыжках с самолета.
Когда перед баней собралось много ребят, к ним подошел сержант, стоявший до этого неподалеку, и громко сказал:
– Товарищи, прибывшие на военную службу, слушайте мою команду! Построиться в шеренгу по росту!
Суета с построением длилась минут пять. Сержанту, видимо, надоело ждать. Он скомандовал: “Кругом!» и повел ребят по пыльной дороге. Было темно. В светящихся окнах казарм виднелись солдаты, занятые перед отбоем своими делами. Возле казармы сидели и курили человек десять десантников. Увидев новеньких, они повскакивали с мест и обступили ребят. Со всех сторон посыпались вопросы:
– Эй, журавли, откуда прилетели?
– Из Белоруссии…
– Земляки! Сябры…
– Смена прибыла, ребята!
– Давайте, обживайтесь скорее, а то меня дома девушка заждалась… – не скрывая радости, громко говорил белобрысый парень. Так вместе дошли до столовой. Вновь прибывших усадили за один стол, на котором уже стояли тарелки и кастрюля с супом. Подошел сержант, в руках у него была связка ложек, нанизанных на веревочку, словно сушеная рыба. Он роздал ложки, и ребята с жадностью набросились на еду. Повар выглянул из окошка раздачи и, улыбаясь, смотрел, как ребята орудовали ложками. Присел рядом с сержантом.
– Откуда новенькие? – спросил он у сержанта.
– Из Белоруссии и Туркмении.
– Земляки нашего Курбанова?
– Курбанов из Душанбе, а эти, вроде бы, из Ашхабада.
– Сколько им еще каши придется съесть! – сказал повар и вздохнул.
– Ты и нам так говорил, помнишь? – улыбаясь, ответил сержант.
– Помню. Все помню. Вроде бы вчера прибыли, а все мысли уже о доме.
– Теперь и уезжать вроде жалко. Но как бы то ни было, а по гражданке все же соскучились, – вздохнув, сказал сержант.
Когда ребята вышли на улицу, до отбоя оставалось минут сорок.
Издалека были слышны четкие шаги солдат и песня:
Лучше нету войск на свете,
Чем десантные войска…
Это была песня о десантниках, которую пел взвод, возвращаясь с занятий.
* * *
Лейтенант Буйнов появился в казарме дня через три после прибытия пополнения. Лицо его показалось суровым. И Бабагельды решил про себя, что им с командиром не повезло.
Первое знакомство с личным составом началось с замечаний. Лейтенанту не понравилось, как сержант Суглубов построил роту. Решительным голосом, больше похожим на приказ, он сказал:
– Привести свою форму в порядок, сапоги должны блестеть. Каждый должен знать свое место в строю. Даю на это три минуты, – и ушел.
Бабагельды, оглядев себя, решил почистить сапоги щеткой и побежал в каптерку. Высокий, плечистый парень встал рядом с ним, ожидая, когда Бабагельды отдаст ему щетку.
– Началось, – сказал он, сняв пилотку.
Бабагельды не был знаком с ним. Знал только, что он с Камчатки. Эта группа прибыла на два дня позже.
– Что началось? – удивленно спросил Бабагельды.
– Воспитательная работа, – зло ответил парень. – Теперь нас будут гонять днем и ночью.
– А иначе настоящими солдатами не станем, – возразил ему Бабагельды и отдал щетку.
– Служить-то мы будем, вот только бы поскорее привыкнуть к этим бесконечным командам и к казарме, – сказал ему парень вдогонку.
– Привыкнем… – ответил уже на ходу Бабагельды и пошел строиться, но его остановил окрик нового знакомого:
– Постой, друг, махни щеткой пару раз по голенищу, у тебя что-то прилипло там, а то лейтенант заметит. Ругнувшись про себя, Бабагельды заново почистил сапоги и выскочил из казармы.
Когда лейтенант снова попросил своих подопечных построиться, каждый почувствовал на себе его оценивающий взгляд. Ребята выпрямились, стараясь казаться выше, чем есть на самом деле, расправили плечи, подтянули животы.
