Вобщем-то, у Бабагельды особого аппетита не было, и поэтому он молча повернул назад.
– Эй, солдат! – Бабагельды оглянулся и увидел, что старшина махал ему рукой.
Когда Бабагельды подошел, он сказал: “Иди, скажи поварам, что старшина велел накормить». После обеда он снова пришел на свой пост. Сержант Суглубов читал книгу.
– Ну как, пообедал? – спросил сержант, оторвавшись от книги.
– Пообедал.
– Старшину Марчилюнаса видел?
– Какой-то старшина там был.
– Ругался?
– Да, ругался.
– Тогда это Марчилюнас. Его все знают. Он хороший человек, поворчать любит, но отходчивый.
Сержант ушел, а Бабагельды опять прилег на матрацы. Сколько он еще продремал сказать трудно, но открыв глаза, увидел, что остался один, а все матрацы уже унесли в казарму.
– Ты всегда так крепко спишь? – раздался рядом с ним голос сержанта Суглубова.
– Раньше не замечал за собой такого, товарищ сержант, – ответил Бабагельды, смущенно переминаясь с ноги на ногу.
– Как же ты в карауле стоять будешь? – сказал Суглубов, глядя на сонное лицо Бабагельды.
Оказывается, это было дело рук Луговкина: увидев, что Бабагельды задремал, он уговорил ребят потихоньку унести матрацы в казарму и оставить его одного, а потом показал сержанту на спящего сторожа.
Из-за леса поднималось солнце. В траве засверкали капельки росы, похожие на удивительные огоньки. Начинался день. Карантинная рота занималась зарядкой на спортплощадке. Ребята, посматривая на небо, надеялись на хорошую погоду. Если день будет погожий, то начнутся занятия с парашютами.
– Сегодня мы поработаем с подполковником Иценом, – сказал рыжий паренек, стоявший рядом с турником.
– Да, подполковник Ицен обязательно зацепится за краешек солнышка, – поддержал его голый до пояса солдат, висевший на турнекете.
Минут через пятнадцать на спортплощадку прибежал дежурный по роте и объявил, что вчерашний план для карантинной роты отменяется и все отправляются на парашютный склад.
Парашюты расстелили на поле, выложив их в ряд на подстилках. Когда первая карантинная рота вернулась из столовой и начала укладку парашютов, третий батальон уже почти заканчивал работу.
От разложенных парашютов, казалось, что на поле выпал снег. Ребята разделись до пояса, в сторонке аккуратно составили сапоги и босиком ходили по траве. Луговкин разложил свой парашют на траве, готовясь начать укладку, как вдруг он неожиданно наполнился воздухом и потащил его за собой. И если бы ребята не подоспели вовремя ему на помощь, то вряд ли ему удалось бы самому справится с натянутыми стропами парашюта. Все возились с парашютной укладкой, только парашют сержанта Суглубова одиноко стоял не развязанным. Сержант буквально час назад узнал о своей демобилизации и сейчас в казарме собирал вещи. Когда демобилизованные с чемоданами пришли на плац, молодежь с завистью смотрела на них.
– Счастливые, скоро дома будут, – позавидовал кто-то из ребят.
– Эх, когда мы в последний раз на плацу построимся, – размечтался, почесывая в затылке, Луговкин.
– А ты не спеши, – сказал Чашин, – и у нас будет последний день.
– Ну что, уже о демобилизации размечтались, салажата! – сказал подошедший к ним майор. Бабагельды, видя, что сейчас будут проверять укладку парашютов, подошел к своему. Нагнувшись, он поднял вверх помеченную заранее красной меткой стропу.
– Тебе пока еще рано думать о “дембеле», – с упреком сказал майор, показывая на неправильно собранный запасной парашют.
Торжественные звуки марша опять заставили всех оторваться от дел и оглянуться на плац, где, выстроившись в три ряда, проходили мимо полкового знамени увольнявшиеся в запас. Ребята издалека узнали своего сержанта. Он шел первым в третьем ряду.
За несколько дней до приказа сержант старательно готовился к отъезду. Каждую свободную минуту он начищал ремень, пуговицы, чистил парадный китель. Однажды, проснувшись среди ночи, Бабагельды увидел Суглубова, который в гладильной комнате о чем-то беседовал с усатым каптерщиком, вскакивал с места и тихонько смеялся, а утром Бабагельды рассказал об этом ребятам. Оказалось, что многие тоже заметили его суетливость.
– Да он не только сегодня, а уже дня три не спит. Целыми ночами свое хозяйство в порядок приводит, сапоги начищает, погоны пришивает, – сказал Андурсов-второй.
Выйдя с плаца, группа демобилизованных остановилась. Кто-то отделился на поле с парашютами, долго махал рукой. Это был Витя Суглубов. Карантинная рота поняла, что это он с ними прощается, и громкое “Ура!» огласило поле. Ребята прощались со своим командиром, желая ему счастливого пути.
* * *
Лейтенант Буйнов снова вывел карантинную роту на тактические занятия. Вспоминая прошлые учения, кое-кто думал о предстоящих с ужасом. “Погоняет нас лейтенант, дай бог! Пока семь потов с нас не сойдет, не отпустит». Ребята уже знали; если что не получается на учении или во время строевой подготовки, лейтенант заставлял повторять до тех пор, пока ему не покажется, что все выполняют задание правильно.
