– Через час ты должен разбудить Голубцова. Потом, не зная, где ему прилечь спросил: “Может, мне на твое место лечь?
– Ложись, – хриплым со сна голосом ответил Бабагельды.
– Да нет, я не буду спать на твоем месте, а то вернешься, и мне придется вставать, – отказался Зенов, вспомнив, что через час его могут разбудить.
– Да спи ты спокойно, Зен, я найду себе место.
– А, ну тогда другое дело. Кто рядом с тобой?
– Андурсов-первый и Чашин.
– Хорошо. Тогда я погас, – и Зенов с удовольствием завернулся в плащ-палатку, предвкушая сон.
Повесив автомат через плечо, Бабагельды походил и даже попрыгал, чтобы прогнать сон. На небе грудились облака, не выпуская из плена луну, а деревья в лесу были похожи на древних рыцарей, ждущих приказа отправиться в дорогу.
Бабагельды подошел к костру, опустился на корточки, погрел руки и подбросил в огонь пару поленьев. Ноги у него начали замерзать, а от костра распространялось тепло и тянуло посидеть рядом с огнем.
Боясь заснуть, он опять пошел на свой пост. Ребята спали. Сейчас они казались Бабагельды братьями, которые спят в родном доме у огня после трудного дня. И теплое чувство к товарищам согревало его.
Рота капитана Трегубова часто проходила мимо сел. И видя дымок, вьющийся над крышами, ребята вспоминали свои дома, где ждали матери и любимые девушки. Бабагельды вспомнил девушку, которая вчера в селе, где они остановились, спросила его:
– Солдат, выпьешь молока? – и, ласково улыбаясь, протянула ему кувшин.
Между деревьями мелькнули три фигуры, которые направлялись в его сторону. Бабагельды встряхнулся, спрятался за большим деревом.
– Стой, кто идет? – крикнул он.
– Мы.
– Кто мы?
– Янтарь, – ответили условным паролем.
– Проходите.
Когда трое подошли поближе, Бабагельды разглядел, что один из них майор Брунчуков, а второй – капитан, который руководит полковым клубом. Третьего офицера он никогда не видел в полку и решил, что это офицер из дивизии.
– Охраняешь? – спросил Брунчуков, поравнявшись с Бабагельды.
– Так точно, товарищ майор!
– Ты до службы чем занимался? – вдруг спросил майор.
– Я учитель, товарищ майор.
– Ах, да, – вспомнил он. – Это ты написал стихи?
– Да, – удивленно ответил Бабагельды, он не ожидал, что майор может об этом знать.
– Я видел, в штаб приносили журнал, посланный тебе. Там помещена твоя фотография и стихи. Я просил передать тебе, передали?
– Да, товарищ майор, спасибо! – поблагадорил Бабагельды и повел гостей к капитану Трегубову.
* * *
Утром сержант Филев, выскочив из палатки, где расположились командиры, громко крикнул: “Строится!». И буквально за три минуты собрал, построил роту и отрапортовал лейтенанту Буйнову:
– Товарищ лейтенант, рота по вашему заданию построена!
Лейтенант Буйнов подошел к строю и поздоровался с десантниками. Он внимательно разглядывал стоящих перед ним парней. Губы их потрескались от мороза, лица обветрены, и все же они стояли перед ним, готовые немедленно исполнить любой приказ.
– Гвардии рядовой Луговкин, два шага вперед.
– Есть! – кромко ответил Луговкин и, стуча сапогами, вышел вперед.
Бабагельды видел, как он только что кинул в кого-то снежок. И поэтому подумал, что лейтенант сейчас начнет распекать его. Но тот скомандовал “Смирно!» и поздравил Луговкина с девятнадцатилетием.
Ребята радостно заулыбались, а Луговкин покраснел, опустил голову и не знал, что ему делать: блгодарить лейтенанта или молча принимать поздравления.
* * *
Получив приказ удержать врага на намеченном рубеже, батальон более двух часов рыл окопы. Рота капитана Трегубова окапывалась на небольшой пустоши. С окопами справились довольно быстро, а с наблюдательным пунктом немного задержались: земля смерзлась в этом месте, да и камней было много, и ребята не успевали к намеченному капитаном сроку.
Сержант Филев осматривал окресность в бинокль, оставленный ему лейтенантом Буйновым. Глядел он долго и внимательно, словно ждал, что сейчас откуда-нибудь появится враг. Рядом с ним, дымя сигаретой, стоял сержант Фролов.
– Фрол, а что ты будешь делать, если сейчас покажутся танки? – спросил Филев.
– Будь спокоен, не появятся. Если ты ждешь немецкие, то их еще в 1945 году сдали на металлолом, – засмеялся Фролов.
– Ну, а если все же появятся?– приставал Филев.
– Да брось, ты, откуда им взяться?
– Да, с тобой все ясно, Фрол. Стесняешься признаться, что боишься?
– Слушай, ты ко мне не цепляйся, сам не струсь. А если на то пошло, покажутся танки, сам первый удерешь, – громко сказал ему Фролов.
– А ты что будешь в это время делать? – ехидно спросил Филев.
– А я, когда ты будешь удирать, стану сержантом Фроловым и останусь на этом месте, потому что за моей спиной Родина!
– Ну, прямо Панфилов! – засмеялся Филев, хлопнув его по плечу.
Не успели они закончить свою перепалку, как с той стороны, откуда они ждали танки, показалась машина. Это была почтовая машина. В тот день Бабагельды получил в одном конверте сразу два письма.
Одно из них написала Марина Максимовна.
