В нем что-то необычное.
Темнота.
Отчаяние?
Чейз с трудом сглатывает, а у меня внизу все пульсирует. Опускаю левое плечо, понимая, что ночная рубашка наверняка соскользнет с него. Так и происходит. Из-за широкого выреза она скользит все ниже и ниже, и, когда останавливается, материал плотно соприкасается с моей грудью, очерчивая ее округлость.
Чейз пристально смотрит на меня, прищуривается.
– Что ты делаешь?
– Похоже, это твой любимый вопрос на этой неделе…
Он слегка хмурится:
– Мне стоит реже проявлять любопытство.
Мой желудок сжимается от волнения.
– Может быть, и так.
Я чувствую себя храброй и отвожу руки чуть дальше за спину, чтобы вынудить его приблизиться ко мне. Стараюсь показать свое желание намного яснее на случай, если он до сих пор не понял.
Его взгляд останавливается на моих губах, и меня охватывает дрожь.
Сработало.
Чейз отталкивается от столешницы и, как наевшаяся зверюга, не спеша направляется ко мне.
Он сжимает кулаки.
Он рядом.
Я подвигаюсь чуть ближе.
И тут появляется мой брат.
Я резко выпрямляюсь. Мейсон сразу же улавливает, что что-то происходит.
– Что случилось? – орет он, и дверь хлопает его по заднице, когда он застывает на пороге.
Мне хочется сорваться с места и убежать, но я не могу пошевелиться, что-то произошло с моим телом за две последние секунды.
Я снова испуганный подросток, которого вытащили на сцену на концерте
К счастью, Чейз не впал в ступор.
– Ничего не случилось, – говорит он, – просто захотелось мороженого. Хочешь?
Он небрежно хватает сироп для мороженого со стойки и возвращается к забытому пломбиру.
– Ари, иди спать.
Командный тон брата выводит меня из себя.
– Я мороженое хочу!
Я даже не пытаюсь скрыть, как он бесит меня.
– В комнате поешь, – приказывает Мейсон, свирепо раздувая ноздри.
– А может, я не хочу в комнате… Постой-ка! – Оглядываю его повнимательней. Брат в джинсах и в толстовке с капюшоном, и он только что вошел через дверь патио. – А ты куда ходил?
– Иди. Сейчас же.
Драматично закатив глаза – исключительно чтобы позлить его, хватаю бутылку с водой и спрыгиваю со стойки. Взгляд брата прожигает мне спину, пока я огибаю столешницу.
Прохожу мимо Мейсона и задеваю его плечом. Он хватает меня за руку. Держит нежно, но глаза мрачно буравят лучшего друга.
– У тебя есть пижама, Арианна, надевай ее на ночь, – бурчит он.
– Знаешь что… Когда будешь надевать футболку в спортзал, я, возможно, посоветую тебе, какую именно.
Брат хмурится, и я прохожу мимо него.
Пусть Мейс злится сколько угодно, а мне нужно взять себя в руки и с достоинством, не спеша, подняться к себе.
Как только я закрываю за собой дверь комнаты, пускаюсь в пляс, я счастлива.
Вот же класс!
Чейз не мог отвести взгляда!
Он
Даже не знаю, понял ли он сам, что сейчас произошло.
Может, и хорошо, что Мейсон застал нас в этот момент. Если бы он вошел на кухню на пятнадцать секунд позже, возможно, он увидел бы совсем другую сцену.
Теперь Чейз не сможет притворяться, что только я приставала к нему. Он тоже хотел меня.
Он шел прямо ко мне.
Он…
Дверь резко распахивается, я подпрыгиваю от неожиданности и оборачиваюсь.
– Чейз! – выдыхаю я.
– Мороженое забыла.
Он хмурится и ставит угощение на столик у двери.
Я таращусь на креманку, залитую карамельным сиропом.
– Это твое.
– Да.
Он разворачивается и выходит в коридор.
Я мрачнею, но дверь снова открывается. Чейз погружает руку в мои волосы, разворачивает меня и прижимает к косяку.
Он сердито смотрит на меня, я чувствую, как дрожит его рука, а потом произносит:
– Да пошло оно все. – И прижимается ртом к моим губам так сильно, что я почти задыхаюсь.
Он прижимается все сильней, все крепче, и я открываю рот, отвечая на его поцелуй. Он стонет. А потом резко отстраняется. Его поцелуй был стремительным и неожиданным, и так же неожиданно Чейз исчезает.
Я остаюсь в одиночестве, с поднятой вверх рукой. Как застывшая статуя.
– Сучка! – слышу шепот справа от себя и резко поворачиваю голову.
Кэмерон выглядывает из тени – она была в смежной ванной. Подруга потрясена увиденным.
Мы тихо визжим от восторга и запрыгиваем на мою кровать.
Улыбка не сходит с моего лица. Наконец-то я точно знаю, что могу надеяться на взаимность.
Никто не разубедит меня в этом.
Чейз Харпер совсем не равнодушен ко мне, хоть и старается изо всех сил казаться равнодушным. Или просто хочет, чтобы я так думала.
Он выдал свои чувства.
Где они были раньше, я не знаю, и мне все равно. К тому же он и себя больше не обманывает – чего ж еще надо?
Я хихикаю и зарываюсь под одеяло.
Кэм вздыхает:
– Может быть, этим летом у нас обоих будет по красавчику.
Мы смотрим друг на друга и хохочем.
