Мы забираемся обратно в свои машины и едем обратно в город. Теперь, когда хаос улегся, я возвращаюсь к мыслям о поцелуе, которым мы обменялись с Иззи перед уходом. Черт, я хотел пойти дальше, настолько сильно, что не думаю, что когда-либо в своей жизни я так отчаянно нуждался в чем-то. Я проверяю время на своем телефоне и вижу, что только половина двенадцатого, возможно, она еще не спит, я чертовски надеюсь, что это так.
Интересно, что она думает о случившемся. Я точно знаю, что я ей нравлюсь, особенно после того, как услышал, как она выкрикивала мое имя, доводя себя до оргазма. Но фантазировать о чем-то и на самом деле делать это — две совершенно разные вещи.
Захочет ли она пойти дальше? Или она предпочла бы просто оставить все так, как есть сейчас, платонически жить вместе, игнорируя сексуальное напряжение. Думаю, есть только один способ выяснить. К черту все, я поговорю с ней об этом утром.
Наконец мы добираемся до моего дома, где я прощаюсь с отцом и братьями. — Хорошо поработал сегодня, сынок, отдохни завтра, и увидимся в субботу на приеме у мэра, — говорит папа с ухмылкой.
Адреналин все еще течет по моим венам, когда я выхожу из лифта и направляюсь к своей комнате, но за долю секунды принимаю решение и направляюсь в комнату для гостей, в которой остановилась Иззи. Останавливаясь перед ее комнатой, я поднимаю кулак и стучу в дверь, решив, что предпочел бы получить ответ сегодня вечером.
Izzy
Меня разбудил стук в дверь моей спальни, я вытираю лицо рукой и убираю волосы с глаз, чтобы сориентироваться, прежде чем поспешить открыть дверь. Я как раз тянусь к ручке, когда дверь распахивается, и я вижу Луку, стоящего там, все еще одетого в черные брюки-карго и черную футболку с длинным рукавом, единственное отличие от предыдущего вечера в том, что у него больше нет пристегнутого к нему оружия, и теперь он, кажется, весь в крови.
— Эй, ты в порядке? Что случилось… — Я даже не успеваю закончить предложение, как он прижимается своими губами к моим во всепоглощающем поцелуе. Его руки хватают меня за бедра, и он ведет меня назад к кровати. Его язык дразнит мой в медленном, дразнящем ритме, прежде чем он сильнее прижимается своим ртом к моему, целуя меня со всем, что у него есть, и изливая в меня все эмоции, которые он испытывает.
Мой мир поворачивается вокруг своей оси, и следующее, что я помню, — я лежу посреди кровати, а Лука забирается на меня сверху. Его твердое тело прижато к моему. В глубине души я остро осознаю, что он пропитан кровью другого мужчины и, вероятно, покрывает ею и меня, и мою постель, но волнует ли меня это? Ни малейшего гребаного шанса.
— Скажи мне остановиться, — выдыхает он, и я качаю головой, не в состоянии сформулировать слова, которые меня так чертовски заводят.
— Нет, не останавливайся или нет, остановись. Мне нужно услышать слова детка, — говорит он, покрывая поцелуями мою шею, прежде чем приподняться и посмотреть на меня сверху вниз.
— Не смей, блядь, останавливаться! — Я рычу на него, извиваясь под ним. Он хихикает и мгновение смотрит на меня, прежде чем снова прижимается своим ртом к моему. Его язык борется с моим за контроль, и я сдаюсь, позволяя ему задавать темп. Я приподнимаю бедра, чтобы потереться о его таз и чувствую его эрекцию через брюки, поэтому продолжаю тереться, заставляя его стонать мне в рот, прежде чем он отстраняется и начинает целовать мою шею. Он спускается вниз по моему телу, задирая кофточку, чтобы увидеть мою грудь.
— Господи Иисусе, такая чертовски красивая, — хрипло произносит он, одновременно захватывая мой сосок зубами и заставляя меня стонать и выгибать спину, вдавливая мою грудь еще глубже в его рот. Он переключается между лизанием и пощипыванием обоих сосков, слегка прикусывая их превращая меня в дрожащее, влажное месиво. Как раз в тот момент, когда я собираюсь потребовать большего, он начинает спускаться ниже, целуя мой живот, стаскивает с меня пижамные шорты и устраивается у меня между ног.
— Черт возьми, детка, ты нечто особенное, — говорит он с благоговением и запечатлевает нежный поцелуй на моем клиторе, прежде чем впиться в меня и насытиться мной, как изголодавшийся мужчина. Его язык скользит по моему клитору в мучительном ритме, когда он медленно вводит в меня палец. — О, черт… Лука, — стону я, и он стонет в ответ.
— Ты чертовски вкусная, детка, — хрипло произносит он, прежде чем добавить еще один палец и работать им быстрее, его язык продолжает свой быстрый темп по моему клитору, и
