Поклянись мне полностью

Черт, Лука, вероятно, поручил Алеку разузнать обо мне до того, как мы поженились, и он явно мало что нашел, поскольку ни один из них не упомянул о моем присутствии в Сети.

— О черт, с тобой так легко шутить, чувак.

Качая головой, Лука берет меня за руку и ведет к бару, чтобы сбежать от своего друга, который просто следует за ним.

Лука и Алек начинают говорить о чем-то приглушенным шепотом, не намеренно исключая меня, просто стараясь, чтобы их не услышал кто-нибудь еще, стоящий у бара. Я приподнимаюсь на цыпочки и шепчу Луке, что собираюсь воспользоваться ванной. Он кивает мне и целует в висок, прежде чем отпустить мою руку.

Я прохожу через комнату, едва уворачиваясь от людей в попытке избежать того, чтобы кто-нибудь помешал мне поболтать. Очевидно, быть женщиной, которой удалось за такой короткий промежуток времени измотать неуловимого Луку Романо, — немалый подвиг, и женщины в зале трещали по швам, желая узнать, какие "трюки" я на нем использовала.

Здесь нет никаких уловок, милашки. Просто старое доброе соглашение между нашими отцами.

Мы хорошо ладим, и Лука — это все, чего я не знала, что мне нужно. Это удобно, но я не питаю иллюзий относительно того, что мы действительно влюбимся.

Luca

Я наблюдаю, как покачиваются бедра Иззи, когда она уходит, шелковый материал ее платья облегает ее изгибы, которые умоляют меня ухватиться за них и никогда не отпускать. Вечер был гребаным кошмаром, все, что я хочу сделать, это вернуться домой и погрузить свой член в горячую, влажную пизду моей жены, пока она кричит и умоляет о большем. Я трясу головой, пытаясь очистить свой разум от неподдельной похоти, в которой продолжаю теряться, и наблюдаю за Иззи, пока она не скрывается из виду.

Когда я больше не могу ее видеть, я поворачиваюсь к Алеку, чтобы возобновить наш разговор, за исключением того, что он смотрит на меня широко раскрытыми глазами с выражением крайнего шока на лице.

— Что случилось? — Спрашиваю я и оглядываюсь вокруг, чтобы понять, в чем его проблема.

— Чувак, я до сих пор держал себя в руках, но не мог бы ты объяснить, что, черт возьми, с тобой случилось? Ты болен? Тебя шантажируют? Ты что, совсем с ума сошел? Я волнуюсь, чувак, — говорит он, совершенно сбитый с толку. Это значит, что нас двое.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— О Иисусе, — говорит он со взрывом смеха. Что, черт возьми, с ним не так?

— Ты ведь понимаешь, что любишь свою жену, верно?

А, это.

— Да, я в курсе. Мой отец заставил меня осознать это сегодня утром, — ворчу я, не желая заводить этот разговор с королем ни к чему не обязывающих отношений.

— О, боже, просто хотел убедиться, что ты в курсе. Мне это нравится. Большой, плохой, пугающий Лука Романо превратился в пушистый зефир, это та часть, когда ты начинаешь напускать на себя поэтический вид, говоря мне найти себе женщину и остепениться, что это будет хорошо для меня? Ты уже трахнул ее?

— Отвали, — рычу я.

— Тогда я буду считать это “да". Знаешь… — продолжает он, но я не обращаю внимания. Иззи отсутствовала по меньшей мере десять минут, я бы ожидал, что любой другой женщине в этом заведении потребуется столько времени, чтобы сходить в туалет, но только не Иззи.

Иззи не требует особого ухода, она не из тех, кто стоит перед зеркалом и сплетничает, или что там еще, черт возьми, делают эти женщины, так где, черт возьми, моя жена?

Что-то не так.

Я ухожу от Алека, где он все еще разглагольствует о моей личной жизни, и направляюсь в женский туалет, чтобы найти Иззи.

Клянусь, если с ней что-то случилось или кто-то причинил ей боль, я…

Я сворачиваю за угол в коридор, где находятся ванные комнаты, и вижу, что Иззи вцепилась в бретельку своего платья, и, как будто этого недостаточно, я краснею, когда вижу мужчину, который стоит рядом с ней и пытается помочь ей с бретелькой.

— Что это, черт возьми, такое? — Рявкаю я.

— Тебе следует повнимательнее присматривать за своей маленькой женой, Лука. Я нашел ее здесь, сражающейся со своим платьем после небольшой стычки с мистером Уильямсом, — говорит эта долбаная рожа Муньос, прежде чем уйти. Я подхожу к Иззи, все еще кипя от злости после того, как обнаружил ее в коридоре с нашим гребаным соперником. Я не могу прикоснуться к нему, пока он здесь, поэтому прямо сейчас я сосредоточен на получении ответов от моей гребаной жены.

— Какого хрена ты с ним делала, Из? И что, блядь, случилось с твоим платьем? — Говорю я, беря порванный ремешок и начиная связывать его для нее.

— Я вышла из ванной, и какой-то мудак решил, что может пялиться на меня, — вздыхает она, — он начал что-то бормотать о том, что я слишком хорошенькая для такого бандита, как ты, затем попытался схватить меня, я остановила его ударом по яйцам, потому что у меня нет с собой ножей, — говорит она и показывает мне острым взглядом, что я бы зарезала его, хотя мы на приеме в честь мэра.