Поклонник полностью

Дом окружала белая стена высотой метра в три-четыре. Как и стены прочих домов в этом квартале, ее не покрывали граффити. Черные ворота из кованого металла смотрелись так, что им очень подошло бы какое-нибудь изречение Данте. Я заметил одну видеокамеру, но не стал тратить время на поиски других. Выйдя из машины, я показал объективу свой бумажник. Меня зовут Николас Хорн. У меня договоренность о встрече с мистером Хиллом в два часа. Я даже снял шляпу и темные очки, несмотря на солнце. В феврале в Перте[1] сущий ад, а озоновая дыра с начала нового века практически не уменьшилась. И я был рад, когда из встроенного в ворота динамика наконец-то послышалось:

— Вас ждут. Заезжайте во двор.

— Хорошо.

Двор оказался плоским, как бильярдный стол, а дом — меньше, чем я предполагал, всего лишь одноэтажным. Машину я оставил возле главного входа. Дверь открылась, едва я поднялся к ней по рампе. Ее открыл мужчина, одетый так, что его не примешь не только за дворецкого, но даже за садовника.

— Мистер Хилл?

— Заходите. — Он скользнул взглядом по моему летнему костюму. Наверное, высматривал наплечную кобуру. А может, я не соответствовал его представлениям о том, как должен выглядеть частный детектив. Но в такую чертову жару плащ натянул бы лишь самоубийца. И вообще, если бы этот дом не находился в Далкейте, я не потрудился бы даже надеть галстук. — Вы работали в отделе по розыску без вести пропавших?

— Нет, в полиции нравов. По большей части тайным агентом.

Я чуть выше среднего роста, а вес у меня чуть ниже среднего. Волосы каштановые с легкой проседью, средней длины. Никаких особых примет. Когда надо, я могу стать невидимым не хуже упавших в бассейн контактных линз. Даже слон забудет, что видел меня. Иногда это здорово выручает. Хилл весил больше меня килограммов на двадцать, и почти весь этот избыток свисал через пояс его шорт. Он не побрился с утра, зато зачесал волосы набок, пытаясь скрыть растущую лысину, что само по себе странно — за последние несколько лет генная инженерия предложила несколько хороших способов, как справиться с облысением, причем цена за подобное удовольствие жителю Далкейта вполне по карману. Получалось, что Хилл или не доверяет новым медицинским препаратам, или противник генной инженерии, или же не любит тратить деньги на свою внешность. От него пахло давно выпитым пивом, табаком и потом.

— Вы уволились? — спросил он.

Добровольное сокращение штатов. Ну, почти добровольное. Нам урезали бюджет четыре года назад.

— Мне вас рекомендовал Макминн из отдела пропавших без вести. Сказал, что вы справились почти с сотней подобных случаев. Надеюсь, вы нам поможете больше, чем он. — Я промолчал. Отдел по розыску без вести пропавших тоже прошел через сокращение штатов, а молодая женщина, которая провела где-то всю ночь с пятницы на субботу, не позвонив домой — случай совершенно обычный. — Мы все еще ждем требования о выкупе, но пока с нами не связывались, — продолжал Хилл, заходя в гостиную, где сперва выключил телевизор, а потом подошел к бару и налил себе пива, не предложив мне. Наверное, решил, что я на службе.

Я обвел взглядом гостиную, гадая, почему она так напоминает мне декорации для старомодной телевизионной комедии ситуаций. На этот вопрос мне ответила стоящая на каминной полке фотография девочки в инвалидном кресле с моторчиком — все в доме было приспособлено так, чтобы оказаться доступным для человека в кресле. А декорации выглядят очень похоже, потому что тележка с камерой имеет примерно такую же ширину и маневренность, как инвалидное кресло.

— Это она. Тина, — сказал Хилл. — Моя дочь.

Я вгляделся в фото внимательнее. Судя по комплекции и все еще детской пухловатости, девочке было лет двенадцать или тринадцать, но я не знал, сколько этой фотографии лет. Круглое лицо, выдающаяся нижняя губа, волосы светло-каштановые или как у темной блондинки.

— Давно она пропала?

— Ушла из дома вчера утром и не вернулась. Мы ей звонили, но никто не отвечает. В полиции сказали, что они мало чем могут помочь, пока не пройдет сорок восемь часов с момента исчезновения. Разве что раздадут фото патрульным.

— Куда она направилась?

— Сказала, что поедет на тренировку до занятий, пока не стало слишком жарко. Она хочет участвовать в специальной олимпиаде — для инвалидов. — Я снова взглянул на каминную полку, но не увидел кубков или медалей. — Кажется, по стрельбе из лука. У нее не очень-то хорошо получается, но ей нравится.

— Вы так думаете? Он пожал плечами:

— Это последнее из того, о чем я слышал. Она постоянно пробует что-то новое. А стрельба из лука, похоже, единственное, чем она увлеклась всерьез.

— Где она тренируется?

— В спортивном центре университета. Я им позвонил и уговорил кого-то высунуть голову в окно и посмотреть, стоит ли ее машина на стоянке для инвалидов. Белый «лендровер вог» с лебедкой для подъема инвалидной коляски, такой не спутаешь… Никаких следов.

— Университет Западной Австралии? — Он кивнул. — Вы заявили о краже машины?