«Гетти» буквально вышиб из меня дух монументальностью строения основного здания. Плавные линии, квадратные плитки. Тут все было предметом искусства: и камни травертин, и встречающая на входе скульптура That Profile, улетающая в небо, и фонтан бесконечности. Лос-Анджелес приучил меня не выходить из дома без солнечных очков, и сейчас я была им вдвойне рада – слишком много белого, а солнце, отражаясь от стен музея, слепило невообразимо.
Поездка сюда была хорошей идей, на какое-то время я и правда отвлеклась. Мы сходили на несколько выставок. Первая, куда повел меня Саша, была посвящена моде. Целый век, запечатленный в фотографиях моделей, актрис и актеров, сошедших со страниц Harper’s Bazaar и Vogue. Продолжили мы изучением голландских мастеров и закончили восхищением роскошью жизни при дворе в эпоху Возрождения.
Мы с Сашей не разговаривали, только время от времени я или он указывали на картину, или фотографию, или скульптуру, которая нас заинтересовала. Аудиогид помогал мне сосредоточиться на искусстве, забывая о Тони. Может, если бы я ехала в Лос-Анджелес за новыми впечатлениями, а не за любовью, все вышло бы иначе. Может, я изначально неправильно определила смысл этой поездки.
Наконец мы спустились в сад и долго бродили по бесконечным дорожкам между деревьями и скульптурами, слушая шум ручья, пока Саша не сказал, что забронировал столик в ресторане здесь же. Мы уселись на террасе с видом на Санта-Монику рядом с одной из массивных колонн, которые поддерживают «куб» – зал временных выставок.
Я молчала, и Саша не пытался навязаться мне. Пока я созерцала окрестности, он занимался рабочими вопросами.
Меня охватило чувство тоски не столько по несбывшимся надеждам, сколько по тому, что я упустила время. Я так и не узнала этот прекрасный город с вечным летом, но успела привыкнуть к жаре и полюбить пальмы. Я наверняка буду скучать по шуму прибоя и уже горевала, что никогда больше не буду ходить босиком по бесконечно длинному побережью Тихого океана и не буду смотреть на волны с высоты чертова колеса. Жизнь казалась такой прекрасной, когда мы были вдвоем с Тони в первые недели моей жизни с ним. Он боялся высоты, но ради меня залез в кабинку чертова колеса, чтобы я могла посмотреть на океан, как видят его птицы. А кончилось все тем, что я так и не нашла тут своего места, хотя, признаться, не особо и искала. Моя любовь к Тони привела меня туда, куда все шло с самого начала, – к разочарованию.
Очень тяжело осознавать, что ты не смог воспользоваться своим билетом в красивую жизнь. Мне казалось, что окажись на моем месте та же Рут, она бы вцепилась в эту возможность зубами и не выпустила бы ни за что. Она согласилась бы быть несчастной рядом с Тони. А может, была бы счастлива, даже зная, что он не любит ее. Но это не для меня. Тяжело вздохнув, я откинулась на спинку стула.
– Что с тобой? – Саша взял меня за руку, заставляя обратить на него внимание.
– Ничего.
Я уставилась на его пальцы, накрывшие мои. Он так часто касался меня. Я ни за что не позволила бы этого другому человеку. Каждое касание Тони было похоже на удар током. Каждое касание Саши было естественным, как дыхание. Не обжигало, но дарило тепло.
– Не заставляй меня снова угощать тебя коктейлями неизвестного происхождения, чтобы ты начала доверять мне.
– Прости, я думала, поездка сюда меня отвлечет…
– Отвлечет от чего? Что-то случилось?
Я покачала головой, но выражение Сашиного лица было таким серьезным и требовательным, что я в итоге произнесла:
– Я возвращаюсь в Москву.
– И это повод для грусти?
Я кивнула:
– Мой отпуск закончился.
– А… твой ревнивый парень?
– Он остается.
– Он обидел тебя? Ты выглядела счастливой тогда, на выставке.
– Я пыталась быть счастливой, но, к сожалению, вся эта богемная жизнь не для меня.
– Ясно. – Саша посмотрел на часы. – Сейчас только четыре часа и для коктейлей рановато. Но, если хочешь, можем пойти в другое место…
– Не надо. Мне здесь хорошо.
Мы пообедали в тишине. Я была благодарна, что он не пытается вытащить из меня подробности. Может, я все еще надеялась, что с Тони что-то может измениться. Но что? Он полюбит меня вот прям в эту секунду? Так не бывает. Мне надо смириться. Я могла бы остаться рядом с ним и продолжать жить в его доме. Если бы я была, как Рут – готовой на все, – наверно, у меня бы получилось. Но я не она.
После обеда мы пошли в сад. Я не хотела, но Саша настоял и сделал несколько снимков меня на фоне вида на Лос-Анджелес.
– Улыбнись, пожалуйста.
Губы в улыбку не растягивались.
– Ради меня, или защекочу, – сказал Саша и сделал шаг в мою сторону. Это рассмешило меня. – Вот и умница.
