Анька убежала, на прощание покрутив пальцем у виска, а я осталась сидеть, как сидела. Цыганка подошла ко мне, стала выпрашивать деньги. Я смогла рассмотреть ее повнимательней: молодая, с правильными чертами лица, с золотыми кольцами в ушах, чисто одетая – как будто она сошла со сцены театра «Ромэн». На руках – грудной ребенок, замотанный в какое-то тряпье. Я сразу подумала, ее ли этот ребенок. Сразу вспомнились страшилки, что цыгане воруют детей. Мне стало не по себе. Денег у меня не было, я так ей и сказала. Она стала опять просить:
– Смотри, ребенок, не во что завернуть, заболеет!
– Ну нет у меня денег, что делать!
– Отдай шарф!
У меня на шее был очень красивый шарфик, мама ездила в Прагу и привезла мне в подарок.
Я и сказала ей:
– Не могу, это подарок мамы, я его не отдам!
– Ну дай хоть что-то!
Я уже пожалела, что не убежала вместе с Анькой. Наверно, она гораздо умнее меня. Но ребенка мне было жалко, что поделать!
Я сказала женщине:
– Подожди здесь, я сейчас тебе принесу деньги.
Она ответила:
– Если не принесешь, прокляну!
Я побежала к нашей знакомой, что жила на другой стороне реки. Только бы застать ее дома! Слава Богу, на мой резкий звонок она открыла.
– Тетя Лена, одолжи денег, срочно, пожалуйста!
– А что случилось?
– Да ничего не случилось, меня человек ждет, срочно деньги нужны, я отдам!
– Да у меня много-то и нет, – недоуменно произнесла тетя Лена, но пошла в комнату и через минуту вынесла мне тысячу рублей. Это было много, но я схватила деньги и понеслась к ротонде.
Цыганка еще была там, я протянула ей деньги, злясь на свою глупость, и сказала:
– Деньги не тебе, а ребенку! Купишь ему одеяло нормальное и шапочку!
Она молниеносным движением сунула деньги за кофту, задержала мою руку в своей и сказала:
– Сильная ты, но берегись, зло на тебя сделано, если переборешь его, добьешься всего, чего хочешь, но многое потеряешь, а счастливой станешь, когда глаза раскроешь и научишься… – она пробормотала что-то и повернулась ко мне спиной.
Я раскрыла не глаза, а рот после этих ее слов, по спине пробежал холодок, да, я испугалась и как бы приросла к месту. Я закричала вслед:
– Научусь? Чему? Чему научусь?
А она как ни в чем не бывало пошла по мосту, откуда я только что примчалась, шла, покачивая бедрами, всем видом своим демонстрируя превосходство над окружающими.
Я опять уселась у ротонды, пытаясь успокоиться и понять смысл сказанного цыганкой. Да не может она ничего знать про мое будущее, чушь какую-то сказала, какое зло, что я потеряю, чему я должна научиться. Нет, бредятина! Она говорит это всем, наобум, и так туманно, что эти слова можно отнести к событиям жизни любого человека. Да, может, правильно Анька сделала, что убежала. Теперь мучайся над этой бессмыслицей. Или какой-то смысл есть в словах цыганки? Я была наслышана про цыганский гипноз, про их хитрость, но мне казалось, что в моем случае что-то другое. Все же задела она меня своими словами, задела!
Я медленно поплелась домой, обдумывая, как я буду отдавать долг. Потом решила сказать родителям все, как есть, как я всегда и поступала. Я знала, что меня поддержат в любой ситуации. Родители были очень добрыми, всем старались помогать, и я знала, что слов осуждения я не услышу. Я очень любила их, любила бабушку, мамину маму, гордилась их профессией.
Мои родители ветеринары, этим и объясняется количество кошек и собак в нашем доме. Иногда их бывало и больше. Хорошо, что дом наш, построенный еще прадедом, большой, двухэтажный, окруженный заросшим садом, мог вместить большое количество животных. Не только кошки и собаки, но и кролики, крысы, хорьки, змеи побывали в ветеринарном центре моих родителей. Некоторых, тех, кому нужен постоянный уход, забирали к нам. Родители любят животных, к ним приходят люди и днем и ночью, и они никогда никому не отказывают в помощи. Я с детства помогала родителям, как говорится, всегда была на подхвате: то подержать животное во время процедуры, то поменять повязку, а позже отец стал доверять мне делать уколы и ставить капельницы. Мои дорогие папа и мама были уверены, что я продолжу их дело, стану ветеринаром. В нашем маленьком городке они были известными людьми, всеми уважаемыми и ценимыми, и отблеск этого чувства падал немного и на меня.
Прошел месяц после встречи с цыганкой, и я и думать забыла про ее слова, долг давно отдала, родители деньги дали и восприняли мой рассказ как должное. И жизнь моя потекла дальше по наезженной колее: учеба, помощь родителям в клинике, дружба, спорт, чтение. К чтению меня пристрастили бабушка и отец, мама в меньшей степени. У нее времени не хватало читать мне, когда я была маленькой, но сама она читать тоже любила, читала за едой, перед сном, вопреки всем советам медиков.
