Однако девушка сумела перебороть эти преждевременные переживания и отбросить их на задворки памяти – сейчас не до грусти, нужно было действовать. Она готовилась к этому моменту целых двенадцать лет, и нельзя было допустить потерю своего единственного шанса стать офицером.
Поправив лямки вещмешка, А’Ллайс в последний раз взглянула на своё поместье. Всё ещё такое большое и величественное, это место, где она провела своё детство и юность. И теперь даже приблизительно неизвестно, когда судьба предоставит возможность вновь сюда вернуться. Но в то, что вернуться придётся, девушка не сомневалась.
…Преодолеть поле оказалось задачей десяти минут. Куда более сложным оказалось дождаться трамвай – старенький вагончик футуристичного вида на дизель-паровой тяге, двигающийся по специальным направляющим рельсам. Конечно, дойти до города можно было и пешком, но, к сожалению, на то не было времени – поезд действительно не станет ждать.
Билет до Лийбенхау оказался недорогим, всего три рэймарки. Усевшись на первое попавшееся место А’Ллайс невольно подметила, что это её самая первая поездка в таком… «простом» транспорте, да ещё и без сопровождения родителей или прислуги.
Поинтересовавшись у проводника дорогой до железнодорожной станции, через непродолжительное время А’Ллайс вышла на интересующей её остановке и сразу уткнулась в строение, напоминавшее огромный ангар, к которому были проложены железнодорожные пути.
А вот билет до столицы стоил уже целых пятьдесят рэймарок! К счастью, накопленных девушкой сбережений хватило, чтобы арендовать себе целое купе, рассчитанное на четверых. Уложив вещмешок под обитое кожей сиденье, А’Ллайс с лёгкостью выдохнула и наконец расслабилась. Начало пути положено – Рэйнбург, жди отличного кандидата в офицерскую академию!
Вытащив из ранца несколько книг и разложив их перед собой, девушка решила не терять время зря и повторить некоторый материал из области рационального тактического мышления… Как вдруг в дверь её купе постучались.
– Эм-м, войдите, – удивившись, девушка отвлеклась от книг и подняла глаза на дверь.
Кто бы это мог быть? Билетёр?
Дверь медленно отъехала в сторону и… И лучше бы это был билетёр.
На пороге купе стояла давняя знакомая А’Ллайс – служанка Мэри. За двенадцать лет скромная девушка превратилась в прекрасную фрау, обзавелась мужем, но работу в поместье фон Берх не оставила: слишком сильно она привязалась к этому месту, да и платили там достаточно хорошо, чтобы уходить.
Отец Мэри погиб на Рэйланд-Воссотийской войне в 1890-м году, а мать умерла во время родов второго ребёнка. Оставшись с маленьким братом на руках, юной Мэри ничего не оставалось, как пойти работать служанкой в поместье фон Берх. И, как вскоре оказалось, глава данного семейства – Оттэр фон Берх – лично знал покойного отца Мэри, а потому без лишних раздумий взял девчонку и её братца к себе. Более того, Оттэр расщедрился, выделив им целую комнату в самом поместье, а не в доме прислуги, поставил на неплохое денежное довольствие, а также помог с получением школьного образования – когда к сыновьям Оттэра приходили учителя, то Мэри было дозволено заниматься вместе с ними.
– Я предполагала, что отец пошлёт за мной немного других людей… – сказать, что А’Ллайс потеряла дар речи – ничего не сказать. – Доброе утро, Мэри. Не могу не сказать, что рада тебя видеть.
– Разделяю ваши слова, мисс А’Ллайс, – согласилась та. – Однако… – она выглянула в коридор вагона и осмотрелась, после чего зашла в купе А’Ллайс и прикрыла за собой дверь. – Я здесь не одна, а с мужем. Остальные группы прочёсывают автовокзал и близлежащие автомобильные стоянки.
– Ч… ч-чёрт!.. – переведя взгляд в пол, процедила А’Ллайс сквозь зубы. – Получается… всё? Прощай Рэйнбург?..
Голос девушки источал скорбь и уныние, а глаза вот-вот угрожали залиться слезами. Но Мэри, что знает А’Ллайс не первый год, такими проделками уже не одурачить.
– При всём уважении, мисс А’Ллайс, но актриса из вас не очень, – по-девичьи хихикнула Мэри. – Не переживайте, я не собираюсь вас выдавать!
А’Ллайс насторожилась.
– Почему же?
Вот так новость! Неужели все те слова братьев о том, что в день рождения случаются чудеса, правдивы? Или как иначе объяснить утренний инцидент с матерью, а теперь и ситуацию с Мэри? Опять медальон помогает?
– Потому что люблю вас не меньше, чем ваши родители! – неожиданно для А’Ллайс заявила Мэри. – За годы работы в вашем поместье вы стали для меня, не побоюсь этих слов, чуть ли не родной сестрой. А потому моя совесть просто не позволит мне встать на пути, по которому вы стремитесь к своей цели.
Не дав А’Ллайс и возможности уйти от охватившего её удивления и сказать что-либо в ответ, Мэри вытащила из плетённой корзинки кепку с чёрным козырьком и маленький бархатный свёрток.
