Драматичная история морального падения молодого африканца, прошедшего печальный путь от искреннего идеалиста с блестящим европейским образованием до циничного коррумпированного чиновника и завзятого конформиста, и его непростой любви к девушке из рода языческих жрецов. Роман погружает читателя в яркий и непривычный мир Африки второй половины XX века, где обычаи и обряды, сохранившиеся с поистине незапамятных времен, то мирно соседствуют, то вступают в трагический конфликт с современностью и прогрессом.* * *Трагедия совсем иного времени, в которой автор обращается к своей любимой теме разрушительного влияния европейской культуры на традиционное мироощущение африканцев. Герой романа, верховный жрец древнего языческого культа, верует истово, до фанатизма, и искренне почитает себя живым воплощением божественной силы. Однако скоро ему предстоит вступить в жестокое противостояние не только с колониальными властями и христианскими миссионерами, но и со взбунтовавшимся против отцовской воли и отцовского образа жизни любимым сыном…
Chinua Achebe
NO LONGER AT EASE
ARROW OF GOD
Печатается с разрешения наследников автора и литературного агентства The Wylie Agency (UK) Ltd.
© Chinua Achebe, 1960, 1964, 1974
© Перевод. Е. Шукшина, 2020
© Перевод. В. Воронин, наследники, 2021
© Издание на русском языке AST Publishers, 2022
Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
Чинуа Ачебе (1930–2013) – нигерийский писатель, которого называли «отцом африканской литературы», лауреат Букеровской премии за вклад в мировую литературу, автор знаменитой «Африканской трилогии». Первый роман трилогии, «Все рушится», впервые опубликованный в 1958 году, был переведен на 57 языков мира и издан суммарным тиражом более 20 000 000 экземпляров.
Мы вернулись в свои края, в наши царства, Но прежняя жизнь совсем разладилась здесь, Кругом чужие люди, льнущие к своим богам. Лучше бы я умер другой смертью.
Для этой минуты Оби Оконкво закаливал себя три или четыре недели. И когда утром он шел к скамье подсудимых, ему казалось, что он готов. В красивом легком шерстяном костюме молодой человек выглядел невозмутимым и равнодушным. Происходящее, похоже, не представляло для него особого интереса. Кроме короткого инцидента в самом начале, когда один из адвокатов получил нагоняй от судьи.
– Судебное заседание начинается в девять. Почему вы опоздали?
Всякий раз, глядя на жертву, его честь Уильям Гэллоуэй, судья верховного суда Лагоса и Южного Камеруна, буквально парализовал ее взглядом, как коллекционер обездвиживает насекомое формалином. Пригнув голову, словно упрямый баран, он уставился на адвоката поверх очков в золотой оправе.
– Простите, ваша честь, – произнес тот, запинаясь. – Машина сломалась по дороге.
Судья еще долго смотрел на него, а затем довольно резко сказал:
– Хорошо, мистер Адейеми. Принимаю ваше извинение. Но, должен признаться, мне смертельно надоели постоянные оправдания, связанные с транспортными проблемами.
Среди адвокатов послышался подавленный смех. Оби Оконкво улыбнулся тусклой, бледной улыбкой и опять утратил интерес к происходящему.
Все места в зале суда были заняты. Многие стояли. Об этом деле в Лагосе говорили уже несколько недель, и в последний день все, кто только мог отлучиться с работы, пришли на оглашение приговора. Некоторые государственные служащие заплатили целых десять шиллингов и шесть пенсов, чтобы получить бюллетень у врача.
Апатия Оби не исчезла, даже когда судья принялся подводить итоги. Только после слов: «Я не в силах понять, как мог так поступить молодой человек с вашим образованием и блестящими перспективами», – с подсудимым произошла внезапная заметная перемена. На глаза навернулись предательские слезы. Оби достал белый носовой платок и отер лицо, так, как отирают пот. Он даже попытался улыбнуться и скрыть слезы. Улыбка была бы весьма уместна. Вся эта трескотня про образование, перспективы, предательство врасплох его не застала. Оби ждал ее и репетировал сцену сотни раз, пока она не стала ему знакома, как хороший друг.
Несколько недель назад, в самом начале судебных слушаний мистер Грин, его начальник и один из свидетелей, тоже пустился в рассуждения про многообещающего молодого человека, однако это нисколько не взволновало Оби. Совсем недавно он потерял мать, Клара тоже ушла из его жизни. Эти два события, последовавшие одно за другим, притупили способность к восприятию и породили безразличие, которое позволило, не дрогнув, услышать слова «образование» и «перспективы». Но теперь, в решающий момент, его выдали предательские слезы.
С пяти часов мистер Грин играл в теннис. Это было весьма необычно. Как правило, работа отнимала у него столько времени, что на корт он выходил редко. Чаще всего моционом ему служили короткие вечерние прогулки. Но сегодня мистер Грин играл с приятелем из Британского совета. Потом они направились в бар при клубе. На белую рубашку мистер Грин надел светло-желтый свитер, на шею набросил белое полотенце. В бар набилось много европейцев, кто-то сидел на высоких табуретах, кто-то, стоя группками по двое-трое, пил холодное пиво, апельсиновый сок с мякотью или джин с тоником.
– Не понимаю, зачем он это сделал, – недоуменно произнес сотрудник Британского совета. Он водил пальцем по запотевшему стакану с ледяным пивом, отчего на стекле оставались линии.
